— Вот! А Кирилл так не скажет! — обрадованно заключает брат."

"— Так что все разговоры о делах, Кирилл, в последнюю очередь.

Гордеев невозмутимо отвечает:

— Тогда у меня сегодня внеплановый выходной.

— И это хорошо, — подводит итог мама и обращается ко мне, — Поможешь накрыть на стол?

В доме обычно трудятся горничные, повар, няня. Мама работает. У нее сеть детективных и охранных предприятий.

Но не сегодня. Мама любит, чтобы по выходным в доме оставались лишь члены семьи. А приготовить что-нибудь мы можем и сами. Тем более она очень хорошо готовит. Даже лучше повара. Давлатов не зря в такие дни забивает на свой драгоценный офис.

Под шутки и смех мы накрываем на стол. Пока сную туда-сюда по дому, вижу в гостиной две склонившиеся головы. Кирилл и Матвей собирают танк. Вера какое-то время наблюдала за ними, а затем ей стало скучно и она пошла помогать любимой мамочке

Кирилл скинул пиджак, снял галстук, закатал рукава белоснежной рубашки, тонкая ткань которой теперь обтягивает его широкие плечи. Я залипла на его загорелых руках. В этот момент он поднял голову и встретился со мной глазами. Поняв, что я его рассматривала, озорно мне подмигнул.

Дальше мы ели божественное мясо, запивая его красным вином. Мужчины предпочли коньяк. Беззаботно болтали и много смеялись. Незаметно подкралась ночь. Мама отправилась укладывать Веру. Матвей ушел к себе. Я же осталась в одиночестве на диване в гостиной, потому что Сергей и Кирилл перебрались в кабинет.

Через некоторое время раздались тихие шаги и рядом со мной присела мама.

— Можно я нарушу твое уединение?

Я улеглась к ней на колени головой, а она принялась меня гладить по волосам. Мы с ней часто так сидели в моем детстве. Когда были вдвоем.

— Почему ты от него не ушла? Он ведь тебя столько раз обижал, — спросила я неожиданно.

— Я попытаюсь объяснить. Ты не представляешь, сколько раз я клялась самой себе, что в этот раз точно уже его не прощу. И все равно прощала. То, что я чувствую к Сергею — это как взрыв, под которым гибнет моя рассудительность. Может, кто-то скажет, что так нельзя, что я теряю собственное достоинство, что нужно найти хорошего мужчину, но если этот хороший тебе сто лет, как не сдался? Что делать тогда? И неужели гордой мне будет лучше просыпаться в пустой постели? А потом Серёжа — он очень изменился.

Она помолчала, потом продолжила:

— У каждого саой рецепт счастья. Ты другая, Лена. У тебя обязательно появится тот, кто всю жизнь будет носить тебя на руках. И никогда не обидит.

Не очень-то я ей верю. И такие ли мы разные?

— Разве так бывает? Ты так говоришь, потому что хочешь для меня всего самого лучшего.

Она качает голоаой.

— А что у тебя с Кириллом? Он столько лет по тебе уже вздыхает.