Такие использовались в ментальном артефакте, который применила на Итане Элиза, и такие же украшали медальоны с наркотиками.

— Холланд? Вы о Максвелле? — я попыталась отодвинуться, хоть это и было бессмысленно.

— Мы с ним немного поработали, — Рилан говорил спокойно, словно и не совершал ничего ужасного. — Именно поэтому он промолчал про опасность плетения, точнее, забыл про неё.

На моём запястье защёлкнулся браслет. На сознание навалилась тяжесть. Татуировка на макушке болезненно накалилась, сопротивляясь воздействию. Кажется, пока у неё выходило, но лучше не противиться приказам и подождать подходящего момента.

— Опасность плетения? — облизав губы, уточнила я.

— Плетение способно забрать жизненные силы и магию всех жителей города, — ответил лже-Итан.

— Что?!

Максвелл уверял, что в плетение изначально заложен лимит. Капля от каждого, незаметно и без последствий. Враги знали, что мы ему доверяем…

— Он предал нас?

— Можно и так сказать, хотя он вряд ли это понял. Проблемы создало лишь то, что ты лично занималась вопросами безопасности комнаты. Мы до последнего не знали, как выглядит ключ.

— В академии было легче за ними следить, — грустно покачал головой Рилан.

— Ещё бы, там был безотказный Вотерборн, — хмыкнул самозванец.

— Курт? — переспросила я.

— Послушный юноша, — мечтательно улыбнулся Рилан. — Он первым испытывал все мои составы. Не хотел на войну, потому был только рад избежать службы.

— Значит, он шпион? — предположила я, но лже-Итан меня проигнорировал и показал сообщнику брачную вязь.

— Они женаты, представляешь? Это меня и выдало. Её разбудило нарушение контракта. Впрочем, без разницы. Теперь всё в порядке. Плетение восстановлено, артефакт у нас, носитель дара и резерв сильнейшего мага страны тоже. Можно начинать, — подселенец взмахнул рукой, и путы рассеялись.

Я подскочила с кресла на чистых инстинктах.

— Стоять, — приказал Рилан.

Сознание вновь сковало чужой волей, но я и не пыталась сопротивляться, замерла на месте.

— Теперь мы неспешно спускаемся в подвал, — лже-Итан взял меня за руку.

Знакомый жест и в то же время такой чужой...

Глаза защипали слёзы, мне с трудом удалось их сдержать. Надо что-то делать. Как-то спасти себя и освободить тело Итана от подселенца.

— Не бойся происходящего, слушайся, и всё пройдёт безболезненно. Завтра ты и не вспомнишь о своих потерях и о том, что совершила, — произнёс мне на ухо самозванец, прежде чем повести на выход.

Нас снова окружала сфера безмолвия, видимо, чтобы звуки наших шагов не привлекли внимание охраны.

— Это вы вселились в тело Кэтрин? Её сознание сохранилось.

— Так много лишних разговоров, — вздохнул он. — Говорю же, завтра ты всё забудешь.

— Но мне важно знать. Это моя жизнь, моя семья…

— Нет уже никого.