Я кричу, падаю, машина вибрирует, а с ней и моя киска. Но этот крик не слышен из-за рева ветра. Когда мы падаем вниз, у меня перехватывает дыхание, и я могу только догадываться, что это наша смерть, поскольку ничего не вижу и не могу держаться.

Нас резко бросает вправо, и я сжимаю в кулаки закованные в наручники руки, втягиваю воздух, от чего мой живот сжимается и разжимается. Ветер треплет мои волосы, и я чувствую, как он хлещет меня по лицу. Кровь пульсирует в моих венах, делая несколько рывков вверх-вниз, вверх-вниз. Я не вижу, поэтому мне остается только чувствовать и слышать.

Мои внутренности пульсируют, киска сжимается, заставляя вибратор прижиматься к моей точке G. Вместе с приливом адреналина я чувствую приближение оргазма. Это опасность, неизвестность. Отсутствие контроля. Я никогда не испытывала ничего подобного.

Ограничители настолько тугие, что я не могу пошевелиться. От каждого резкого поворота у меня сбивается дыхание. От каждого подъема учащается пульс. И от каждого падения сжимается моя киска.

И вот так, звезды танцуют перед моими закрытыми глазами, тело отрывается от сиденья, вдавливая мои и без того чувствительные соски в накладные ремни безопасности, и, когда мы совершаем падение, которое, кажется, длится целую вечность, я кончаю с криком на губах.

Я чувствую себя так, словно парю, достигая облаков высоко в небе."

"У меня перехватывает дыхание, как будто кто-то душит меня. Я чувствую легкое головокружение. Каждый сантиметр моей кожи покалывает. Я не могу понять, падаем ли мы еще или уже поднимаемся. Я знаю только одно: я не хочу спускаться.

СИН

Мы с парнями входим в ее спальню у нее дома, и я держу ее бесчувственное тело в своих объятиях.

Элли потеряла сознание еще до того, как я успел снять ее с американских горок. Забавно, как мало надо карнавальщику для отвода глаз, если у тебя есть деньги. Почти уверен, что сегодня ночью мы могли бы спокойно совершить убийство, и за сто долларов он бы промолчал.

— Снимите одеяло и простыню, — приказываю я Джейсу и Корбину.

Каждый из них берет по углу и срывает белый пододеяльник и шелковую простыню.

— Подушки тоже, — добавляю я.

Они снимают все десять подушек, которые, по заверениям Элли, ей нужны, и отбрасывают их в сторону. Я кладу ее на кровать, а Корбин бросает ее маску с заячьими ушками на стол в углу.

Я дергаю за черный купальник, стягивая его вниз по ее телу и с ног. Хватаю верх колготок в сеточку и тоже стягиваю их. Она даже не шевелится. Джейс опускает туфли на край кровати, и я переворачиваю ее на живот. Корбин бросает мне свой рюкзак. Я расстегиваю молнию и достаю рулон клейкой ленты.

Он заводит ее руки за спину, а я обматываю скотч вокруг ее запястий, немного проводя им по предплечьям, чтобы убедиться, что она никак не сможет вывернуться.