— Что? — скулит Линк, его ладонь все еще на кровоточащей руке, и он пинает барный стул, чтобы сесть. — Я не понимаю.

Взглянув на свою жену, я вижу, что она все еще держит направленный на Линка пистолет. Он дрожит в ее руках, но Элли следит за ним как ястреб. Я не был на сто процентов согласен с этой идеей. Мне казалось, что слишком многое может пойти не так, но ее отец напомнил мне, что мы оба будем здесь и присмотрим за ней. Я полагал, что отец позвонит и предупредит Линка о моих планах на вечер, оставив беззащитную Элли одну, но не ожидал, что он сам приедет с ним. Два по цене одного.

— Что ты имеешь в виду говоря «свою жену»? — огрызается отец, как будто его мозг медленно осмысливает ситуацию, в которой он оказался.

— Мы женаты уже несколько недель, — заявляет Элли, вздергивая подбородок. Я никогда так сильно ею не гордился.

Линк тихонько восклицает:

— Дерьмо.

— Дерьмо, ты прав, сукин сын, — я вдавливаю конец ствола ему в затылок. — Ты трахнул мою жену в ее спальне. И ты знаешь, что происходит с Лордом, который прикасается к Леди, которая ему не принадлежит?

Он всхлипывает, и я улыбаюсь.

— Погоди… — огрызается отец.

 — Подожди секунду. Я не давал согласия на то, чтобы ты женился на этой гребаной шлюхе.

Я бью пистолетом ему в висок, сбивая его на колени.

— Мне не нужно было твое разрешение, — рычу я.

— Лора хотела, чтобы она вышла за него замуж, — заявляет Линк, наблюдая, как мой отец поднимается на ноги, по его лицу течет кровь. — Ты сказал «нет».

— Я не хотел, чтобы он на ней женился, — огрызается он на Линка.

— Потому что ты хотел ее, — добавляю я.

Отец поворачивается ко мне лицом, прищурив глаза.

— С какой стати я должен хотеть эту дрянь? — он показывает на мою жену, и я снова бью его, впечатывая в боковую стенку прилавка.

 — Блядь, Истон…

— Я знаю о твоем доме, — сообщаю я ему. — О том, куда вы с Джеймсом ее отвезли.

Его лицо бледнеет, и я снова бью его.

— Ты изнасиловал мою жену?

— Нет, — отец сплевывает кровь на белую мраморную столешницу.

— Не лги мне, мать твою, — я снова бью его, и он отшатывается назад. — Скажи мне правду! — кричу я, кровь шумит в ушах, сердце колотится. Я знаю ответ, но хочу услышать, как этот ублюдок это признает.

Я бью его еще раз, и отец падает на колени.

Я подхожу к нему, хватаю его за волосы окровавленными костяшками пальцев и, оттянув голову назад, заставляю посмотреть на Элли, которая стоит у острова и все еще держит в опущенной руке пистолет. Свою пушку я прижимаю к его голове, надавливая на висок.

— Скажи мне гребаную правду, — требую я.

Отец делает глубокий вдох, затем сплевывает кровь.

— Правду? — рычит он. — Правда в том, что у нее была самая тугая пизда…

Я ударяю его головой о край стойки, глядя, как он падает на пол, кашляя кровью.