Ну, только если они этого не хотят. Это еще одна игра, в которую мы любим играть.

— Не вижу зла, — шепчет голос в мое правое ухо, и по позвоночнику проносится дрожь.

Я приоткрываю губы, чтобы облегчить учащенное дыхание.

— Не говорю зла, — эти слова звучат прямо передо мной, прежде чем что-то запихивают мне в рот. Какая-то неведомая сила толкает мою голову назад.

Я чувствую вкус металла. Я не могу закрыть рот, и у меня начинается слюноотделение при мысли о том, что я не смогу позвать на помощь.

— Не слышу зла, — произносит другой голос, а затем мягкая кожа надвигается на мои уши, лишая их звуков внешнего мира.

У меня дрожат ноги, колотится сердце, и я пытаюсь сглотнуть, но слюна стекает по подбородку.

То, что началось с Трех Мудрых Обезьян, превратилось в трех ебанутых психов, которым я отдаю себя.

Что-то твердое и толстое обхватывает мою шею, вынуждая меня поднять подбородок… ошейник. Секунды спустя меня дергают вперед, и я спотыкаюсь в своих туфлях от Шанель. Я натыкаюсь на твердое тело, руками приземляюсь на грудь одного из моих похитителей. Он без рубашки. Я впиваюсь ногтями в его кожу, а он хватает меня за основание шеи под ошейником. Боль от его вонзившихся мне в кожу пальцев заставляет меня опуститься на пол. Я шлепаюсь руками и коленями на бетон, прерывисто втягиваю воздух через открытый рот. Затем меня тащат по нему за ошейник."

"Я их зверушка. Ползая на четвереньках на поводке, я останавливаюсь, и меня хватают чьи-то руки. Бросают на то, что кажется матрасом. Он жесткий и неумолимый, пахнет потом и дешевым дезодорантом для тела «Акс».

Меня переворачивают на живот, а руки заламывают за спину. Обматывают веревкой мои запястья, скрепляя их вместе. Их поднимают, давят на плечи, сильнее вдавливая мое лицо в отвратительно пахнущий матрас. Из моего открытого рта вырывается крик. С губ стекает свежая слюна.

Руки хватают меня за ноги и, широко их раздвинув, закрепляют веревками для своего удобства.

Я тяжело дышу, мое сердце бешено колотится, а киска пульсирует.

— Это все, на что у нас сегодня есть время, — прерывает мой рассказ профессор.

Я закрываю свой блокнот, поднимая взгляд с подиума. Осматриваю большую аудиторию, которая даже наполовину не заполнена студентами. Если вы боитесь публичных выступлений, это занятие не для вас. Девяносто процентов нашей оценки зависит от того, как мы будем придумывать различные сексуальные сценарии и делиться ими со всеми.

Несколько взглядов, которые я встречаю, уже устремлены на меня. Другие заняты чем угодно, только не слушанием. Один парень тихо похрапывает, запрокинув голову и открыв рот. Другой рядом с ним что-то рисует в своем блокноте. Девушка возле него жует жвачку.

— Отличная работа, Эллингтон.