— Я провел здесь достаточно времени, чтобы узнать, что я на нем видел.

Я чувствую, как ее руки скользят в оба моих задних кармана, и не успеваю остановить ее. Когда я разворачиваюсь, она уже держит фотографию и смотрит на нее. Я опускаю пистолет к бедру, а в комнате воцаряется тишина.

Элли поднимает взгляд и смотрит на меня сквозь темные ресницы. Они полны слез.

Я делаю шаг к ней.

— Элли.

Она отступает назад, шмыгая носом.

— Почему у тебя это?

Я провожу рукой по волосам, испустив долгий вздох.

— Мне нужно было выяснить, кто второй парень на фотографии, — честно отвечаю я.

— Я знаю, кто это, — говорит ее отец.

Я поворачиваюсь к нему и спрашиваю:

— Кто?

— Владелец этого дома, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

— Кто? — огрызаюсь я.

Мне нужно, чтобы он перешел к сути дела.

— Твой отец.

ЭЛЛИНГТОН

В холодной комнате снова воцаряется тишина, и я стараюсь не дать пролиться первой слезе. Как давно у Сина эта моя фотография? Сколько их еще? Где он ее достал?"

"Я помню, как Джеймс меня фотографировал. Он говорил мне, что я слишком красива, чтобы не запечатлеть этот момент.

И что ему нужно что-то, на что можно будет посмотреть потом, когда он останется один. Я не могла запретить ему делать снимки. Джеймс ждал, когда я буду связана и не смогу сопротивляться. Большую часть времени я закрывала глаза от стыда за то, что мне нравилось то, что он со мной вытворял, но я никогда не задумывалась о том, куда делись эти фото. Или кому он их показывал.

Син снова поворачивается ко мне.

— Мой отец тебя изнасиловал? — требует он.

Я вздрагиваю от его прямоты. Мое и без того бешено колотящееся сердце сбивается с ритма.

— Нет, — шепчу я.

— Откуда ты знаешь? — продолжает Син, указывая на фотографию в моей руке. — У тебя завязаны глаза.

Он напрягается и заглядывает мне в глаза, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Как тогда, когда я трахал тебя, а ты думала, что это Дэвид, — шепчет он скорее себе, чем мне, и я смотрю, как он перехватывает пистолет. Син сгибает пальцы и сжимает в кулаке рукоять.

Слезы текут по моим ресницам, я больше не в силах их сдерживать.

— Я никогда здесь не была, — шепчу я себе, отказываясь верить, что спала с его отцом.

Син вырывает у меня из рук фотографию и поднимает над грязной кроватью. Это то же самое место. Я не могу этого отрицать. Просто на фото все не такое старое, как сейчас. Затем в ответ на мой отказ это признать, он указывает на стену, где висит зеркало. Оно разбито, и в его правом верхнем углу виднеются трещины, похожие на паутину.

— Это та самая комната, Элли! — кричит Син.

Я обхватываю себя руками. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой грязной.