— Братья, — киваю им, а они все стоят в парадном фойе, одетые в черное, покрытые татуировками, с таким видом, будто хотят отрубить мне голову.

— Мы пришли доставить посылку, — говорит один из них, отступая в сторону.

Другой брат хватает прячущегося за его спиной мужчину и толкает его вперед.

— У тебя неделя на доставку, Истон.

Он называет меня по имени, и я шагаю к ним, желая защитить Элли, которая дальше по коридору. Я не хочу, чтобы они к ней приближались.

— Или мы придем и заберем сами, — мужчина осматривается, оценивая все своими голубыми глазами, после чего снова переводит их на меня.

ЭЛЛИНГТОН

Я переворачиваюсь на бок. Хватаюсь руками за живот, и издаю стон. Меня тошнит. Мое тело сотрясает дрожь. Все болит. Трудно дышать.

— Ты в порядке, Элли, — я слышу голос Сина, но не вижу его.

Мои глаза плотно закрыты. Вероятно, мне это мерещится.

— Что с ней? — спрашивает чей-то голос вдалеке.

— С ней все в порядке. — Голос Сина намного громче, он ближе ко мне. Я чувствую, как он хватает меня за плечи, уклоняясь от ответа на вопрос. — Иди и жди меня в другой комнате.

Я протягиваю руку и хватаюсь за подушку. Я накрываю ею лицо, свет слишком яркий, он причиняет боль моим глазам, хотя они закрыты. Я чувствую, что кружусь, мое тело непроизвольно дергается.

— Я не буду…

Я приподнимаюсь, отбрасывая подушку, когда мой рот заполняет слюна.

— Меня… сейчас стошнит, — умудряюсь пробормотать я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Кто-то хватает меня за волосы и кладет мне что-то на колени. Меня тошнит, мышцы живота напрягаются, кислота обжигает горло. Настолько сильно, что у меня пересыхает во рту. Слезы щиплют глаза, делая то немногое, что я вижу, размытым.

— Ты в порядке, — Син гладит меня по спине. — С тобой все будет хорошо.

Я падаю на спину и, дрожа, сворачиваюсь в клубок.

— Что, черт возьми, с ней не так? — спрашивает этот далекий голос.

Я слышу вздох Сина.

— У нее ломка.

— Она наркоманка?

— Нет… да. Она была накачана наркотиками. Потребовался «Наркан». Думаю, это привело ее к ломке.

— Господи.

Я чувствую, как снова поднимается желчь, и не могу ее сдержать. Чьи-то руки хватают меня и поднимают в воздух, я утыкаюсь лицом в твердую грудь и обвиваю трясущимися руками его шею.

— Займись делом и сними простыни. На сушилке сложена чистая пара! — кричит Син, затем я слышу, как захлопывается дверь, и он кладет меня на холодный пол. Как раз в этот момент меня снова начинает тошнить.

_______________

Я открываю глаза и не чувствую, что умираю, так что это плюс. Я не совсем в себе, но лучше, чем я помню.

Я переворачиваюсь на спину, занавески пропускают в темную комнату мягкий свет, и я вижу, что рядом со мной лежит Син, его глаза закрыты, губы слегка приоткрыты.