Она заслуживает того, чтобы к ней относились как к индивидуальности, а не рассматривали как замену той девушки, которая умерла четырнадцать лет назад.

– Фу, хватит умничать.

– Я ведь говорил тебе – не спорь с теологом.

– Да, да.

Мы прощаемся и вешаем трубки, а потом я смотрю на часы и вижу, что пора ехать на семейный ужин. Отправляю сообщение Эйдену, чтобы убедиться, что он придет, а затем направляюсь к двери.

X

Голосовое сообщение, 19:23:

«Шон…"

"Привет, это Зенни. Не знаю, есть ли у тебя мой номер, и поэтому не была уверена, догадаешься ли ты, что это я, и я… э-э-э… теперь несу чушь, прости.

На самом деле даже вроде как обрадовалась, когда ты не взял трубку, потому что легче говорить в пустоту, чем непосредственно с тобой, особенно когда твой голос делает такое. Ну, знаешь? Когда он становится низким, хриплым и слегка грубоватым, как будто ты уже в постели. Ты это специально делаешь?

Э-э-э… я не поэтому тебе позвонила. Не для того, чтобы поговорить о твоем голосе.

Я звонила, чтобы поговорить обо мне.

Вернувшись сегодня домой, я стала перелистывать свой молитвенный дневник. Его мне велит вести моя наставница, и в течение последнего года я добросовестно это делала.

В мельчайших подробностях скрупулезно делала записи, но, даже несмотря на это, понимаю, что чего-то не хватает.

Открытости.

Ты знаешь мою семью, знаешь моих родителей. Папа – доктор Джереми Айверсон, главный врач лучшей городской клинической больницы, а мама – достопочтенная Летиция Айверсон, и они хотели, чтобы я стала тем, кем захочу, когда вырасту… главное, чтобы выбор пал на профессию врача или юриста.

Поэтому, когда я выбрала сестринское дело и акушерство, а затем решила, что хочу быть сестрой-акушеркой и посвятить себя Богу, они ужасно расстроились.

Частные школы, вечера, организованные в рамках фонда Джека и Джилл, – все это должно было сформировать определенный тип молодой чернокожей женщины, но я хотела быть совсем другой.

Я понимала, что разочарую их, и, наверное, поэтому стала немного упрямой и ершистой. Но впервые в жизни я выбирала что-то именно для себя, понимаешь? Когда дело касалось школы, одежды и даже моих первых парней, я старалась сделать все, чтобы мои родители оставались довольными, хотела заслужить их одобрение.

И только когда увидела заявление на зачисление в Спелманский колледж, которое дала мне мама, поняла, насколько ограниченным стал мой выбор. Мама там училась, поэтому и я тоже должна была закончить Спелман. Папа на втором курсе учился за границей, так что для меня была подготовлена та же участь. Мне давался один год, чтобы выбрать юридическое или медицинское направление, и, предполагалось, что я буду встречаться с парнем из колледжа Морхауз и буду католичкой, но без фанатизма.