– Но это значит, что вся ваша семья католики. Верно? Ты католик?

– Раньше были католиками, а я перестал быть католиком в колледже, – отвечаю я, и что-то в моем тоне заставляет Валдмана заткнуться.

– Ах, ладно. Что ж, в любом случае эта монашка-стажер предложила приехать сюда, но мне кажется, будет лучше, если ты поедешь к ней. Так ты произведешь на нее лучшее первое впечатление. Она ожидает тебя в приюте в районе десяти часов.

Бросаю взгляд на часы. Через полчаса я буду пожимать руку монахине. Что, черт возьми, случилось с моим днем?

– Как зовут послушницу? – интересуюсь я, поднимаясь со стула. Резонно было бы отправиться туда, владея как можно большей информацией.

Валдман смотрит в экран своего компьютера.

– Э-э-э, Айверсон.

Мое сердце начинает бешено колотиться.

«Успокойся, Шон. В Канзас-Сити, наверное, много католиков с фамилией Айверсон».

Валдман прищуривается, просматривая записи, которые оставил для него его секретарь Трент.

– Зенобия, – произносит он. – Зенобия Айверсон.

– Зенни, – по привычке поправляю я. Валдман поднимает на меня глаза.

– Что, прости?

Я разглаживаю пиджак и беру свой портфель. Кровь бурлит от чего-то среднего между волнением и облегчением.

– Зенни. Она ненавидит имя Зенобия.

– Ты… ты знаком с этой монахиней-стажеркой?

– Послушницей. И да, знаком.

– Ну, не знаю, насколько хорошо она тебя знает. Потому что именно она слила вчера эту информацию прессе… с указанием твоего имени."

"Это нисколько не успокаивает мой подскочивший пульс.

– Блин.

Валдман наклоняет ко мне голову.

– Напомни, откуда ты ее знаешь?

– Она младшая сестра моего лучшего друга, – отвечаю я, выходя за дверь.

– Будь осторожен, сынок, – кричит он мне вслед. – Не забывай, что сделка превыше всего.

Как будто я могу это забыть. Я машу ему рукой, сворачивая за угол, и проверяю свой телефон, чтобы убедиться, что не пропустил ни одного звонка из больницы, а затем направляюсь вниз, чтобы встретиться с младшей сестрой Элайджи и уговорить ее отозвать этих газетных шакалов.

Проще простого. Верно?

IV

Ладно, не все так просто. Сев в машину, я начинаю обдумывать полученную информацию, и мне приходится забыть на какое-то время о Кигане и нашей репутации, чтобы просто… переварить услышанное.

Малышка Зенни-клоп теперь монахиня?

Малышка Зенни-клоп – монахиня, которая слила мою финансовую фирму прессе?

Мысли путаются в голове, пока я направляюсь на своей «ауди» к недвижимости Кигана, чтобы встретиться с Зенни. Зенни – послушница. Зенни – будущая монахиня. Я звоню Элайдже, но звонок переходит на его голосовую почту. Раздраженно бросаю телефон на пассажирское сиденье, пытаясь вспомнить, упоминал ли он что-нибудь о том, что его сестра присоединилась к монашескому ордену.