Но потом она говорит:"

"– Тогда не надевай презерватив.

Сейчас самое подходящее время для меня вспомнить, как молиться.

– Зенни… – вздыхаю я. Мои руки все еще на ее теле, я вывожу круги и линии на ее нежной, как шелк, коже. Я знаю, что должен сказать больше, должен сопротивляться, но погрузиться в ее тело обнаженным… даже если это всего один раз…

– Ты здоров, и я тоже. И это не грозит беременностью, – настаивает она, а затем, почувствовав мою слабость, продолжает: – Шон, научи меня, как это может доставить удовольствие. Пожалуйста.

Черт! Я не могу отказаться от роли учителя, и она это знает.

Я прижимаюсь к ее телу, побежденный, моя сила воли тает, как снежинка на языке.

– Хорошо, – бормочу я в хрупкую, как птичье крылышко, линию ее лопатки. – Но ты должна позволить мне сделать это так, как полагается.

– Главное, чтобы ты поторопился, – отвечает она, ерзая попкой напротив моего члена. Мать твою.

Мне требуется меньше минуты, чтобы найти почти полную бутылку растительного масла (я очень мотивирован), а затем я снова накрываю тело Зенни своим собственным.

– Ты уверена в этом? – спрашиваю я, целуя ее в ухо.

 – Точно уверена?

– Точно, – нетерпеливо отвечает она. – Почему, когда я хочу что-то побыстрее сделать, ты не хочешь спешить… а потом, когда я хочу сбавить темп, ты желаешь обратного?

Я выпрямляюсь и отвинчиваю крышку бутылки.

– Да когда такое вообще было? – изумленно спрашиваю я. – Ты никогда в жизни не хотела сбавлять темп.

– Не в сексе. Но с… другими вещами. Чувствами. – Она замолкает, словно не решается сказать что-то еще.

Скрытый смысл ее слов вызывает ноющую боль в сердце, а при мысли о том, чтобы признаться ей в любви, пустота в моей груди разрастается еще больше.

Это будет неправильно? Раз она только что сказала, что хочет притормозить с чувствами?

«Этот разговор не для анального секса», – решаю я. Сначала задница. Сначала оргазмы для Зенни. Потом мы поговорим.

– Сейчас я просто натираю тебя маслом, – объясняю я маленькой монахине передо мной, отодвигая свои чувства в сторону и сосредоточиваясь на ней. На ее удовольствии. – Я пока не буду входить в тебя.

– Хорошо, – говорит она, а затем слегка мурлычет, когда я касаюсь пальцем чувствительных складочек, обильно смазывая ее теплым маслом.

– Теперь внутри. Точно так же, как с пробкой, детка, прижимайся ко мне. – И затем осторожно, настолько нежно, насколько это возможно, я ввожу палец в узкое кольцо анальных мышц. Внутри она горячая, как огонь. Гребаный огонь. Плотное кольцо мышц и гладкая оболочка тепла за ним. Внезапно, моя кровь закипает, сжигая меня изнутри.

– Хорошо, с этой частью ты мне поможешь, – говорю я, беря одну из ее рук и направляя ее к моему пальцу внутри нее.