Его звали Иваном Красавцевым, – обиделся Анатоль."

"– Ну, допустим, он был разведчиком в войну?

– Ну был…

– Его хотели заслать в Италию, убив двойника…

– Да! – заорал Андрюша. – Господи, Косимо Конти – это было его имя по легенде, я просто не понял в твоем произношении! – Он зачем-то обнял Хуана, как будто нашел брата.

– А ты откуда знаешь? – Красавцев-старший почесал волосатое ухо, обращаясь к сыну.

– Ты сам мне это рассказывал! – почти орал Андрюша.

– Ну да, припоминаю что-то, – пробубнил Анатоль. – Но тебе было всего три года, как ты мог запомнить? – И вообще, почему твой двойник был итальянцем, – он обратился уже к Хуану, – а ты – испанец. Где связь?

– Моя мать была испанкой. Она приезжала на виноградники в Италию. Они полюбили друг друга. Потом он пошел воевать с фашистами. Потом отрекся от нацизма, попал в русский плен, жил в Суздале, в монастыре. А затем к нему подселили твоего отца – Андрюшиного деда, – чтобы убить и под его именем отправить шпионом в Италию. Но они подружились. Они породнились, как братья… И этот Козимо умер, а мой через годы вернулся домой и всю жизнь вспоминал его, мне рассказывал…

– Ну, во-первых, дед не умер, у него случился инфаркт, – оторопел Андрюша. – А во-вторых, он что, сам раскололся перед твоим отцом? И рассказал ему всю легенду?

– Да нет! – горячился Хуан. – Мой отец уже потом догадался… Кто-то проболтался ему, что Козимо был русским, или же где-то документы всплыли, я не знаю точно…

– Нужно выпить, – заключил Анатоль.

Испанец достал граненые стаканы из промхоза и купленную у соседа бормотуху. Они чокнулись и мгновенно захмелели. Неожиданная ниточка, связавшая их судьбы, с каждой следующей порцией мутной жидкости разбухала, преобразуясь в канат, а в итоге проросла кровеносными сосудами и превратилась в пуповину, которая крепко оплела тела трех мужчин. К ночи они уже стали одним целым. Общая история предков и соседская бормотуха на затхлых ирисках стерла все разногласия, поставила в одну шеренгу, надела армейскую форму и обязала служить друг другу и родине беззаветно, безрассудно, навсегда.

Батутовна не дождалась своих парней на ночевку. Накинула на себя пуховик Анатоля, утопила ноги в его валенках и пошла к дому Хуана. Через окно при свете лампы адской мощности они лежали на циновках вповалку, как три лабораторные мухи под микроскопом. Возле испанца клубочком свернулся Рафик. Нестройное трезвучие храпа сигнализировало о мирном течении сна, и тревожить их Батутовна не решилась. Вздохнула и отправилась в кровать, устроив собственное соло спящего циклопа, которое сокрушало тишину острова до первых облезлых петухов.

Глава 16

Время изучать мир

Андрюша влюбился в Хуана не меньше спасенного Рафика.