— Ты нервничаешь, Давид?

— Нам обязательно там быть? — вопросом на вопрос.

Парень нервно дернул ворот рубашки нежно — бирюзового цвета, которая так шла ему и контрастировала с его загорелой кожей. Расстегнул при этом лишнюю пуговицу, Алекс повернулся, перехватил его руки и сам застегнул их, поправляя ворот.

— Виктор каждый год устраивает ужин в честь закрытия художественного сезона. Он мой старый приятель, всегда хорошо помогает, ты знаешь, я говорил. Без его связей и дружбы с ним невозможно пробиться и стать хоть как-то известным.

— Я понимаю.

— Если понимаешь, почему тогда нервничаешь? Ты ревнуешь? Ревнуешь к Виктору?

— Нет, тебе показалось. Я точно не ревную, это твое прошлое.

— Нет, мне не показалось. Что происходит, Давид?

Алекс подошел ближе, приподнимая подбородок Давида и заглядывая ему в глаза.

— Ты себя не хорошо чувствуешь? Прошло три недели, мы сдали все анализы, все хорошо, не о чем беспокоиться. Я понимаю, что поступил безответственно, с той девушкой был секс без защиты, а потом с тобой.

— Нет, я совершенно не об этом.

— Тогда что, милый?

— У меня нехорошее предчувствие.

— Мы пробудем там пару часов, я понимаю, этот пафос меня самого раздражает, но мы должны там быть.

— Ты знаешь, мне кажется, за нами следят. Я точно чувствую последнее время, что за ними наблюдают, даже когда тебя нет рядом. Мне постоянно попадаются одни и те же машины."

"— Ты просто устал, мой мальчик. Учеба, сессия, это стресс. У меня постоянные дела по бизнесу. Я обещаю, как ты сдашь все экзамены, мы уедем отдыхать, только ты и я. Никаких экспериментов и лишних людей между нами, если ты сам этого не захочешь.

Алекс был сам не свой, после того вечера его выставки, который они провели с двумя девушками. Он даже забыл их имена на утро, но то, что он так опрометчиво не воспользовался презервативом, не выходило из головы.

В последнее время было слишком много сексуальных экспериментов. Он словно окружал Давида всевозможными соблазнами, мальчики, девочки, оргии, окунул его в соблазн и удовольствие. Алекс так боялся, что его мальчик выберет не его, что сам толкал его в это адское пекло разврата, падая туда вместе с ним.

Но все это было не правильным решением. Надо было изначально быть только им вдвоем, не марать их чувства случайными связями. Только он будет виноват в том, если Давид решит уйти от него.

— Нет, я не хочу этого. Я хочу быть только с тобой. Ты ведь знаешь, я люблю тебя.

Давид заглядывает в глаза Алекса, у мужчины сбивается дыхание, сердце начинает биться чаще, разгоняя по венам кровь. А, может, к черту все и никуда не ходить? Вот он здесь, его безумно желанный мальчик, совсем рядом, стоит только протянуть руку, и он его.

Проводит пальцами по скулам, нежно лаская кожу.