– Да ну! Сроду не выезжал!

– Рапорта от меня ждет, а я сразу сюда.

– Бумаги обождать могут. Сам цел?

– Как видишь. А у тебя как?

– Моя половина была. Сказала: выпишут – уходи из милиции. А если уйду, что я умею? Не токарь, не плотник, только блатных ловить. Не на стройку же мне грузчиком или подсобником идти.

– Это она от расстройства.

– А кому приятно? Она же понимает, что в любой момент без мужа остаться может.

– Ты на что намекаешь? Мне не жениться?

– Не, обязательно женись. Знаешь, я вот думаю иногда. Закончилась война, лучше заживем, преступность исчезнет. А не тут-то было. Кто патриоты были, да просто нормальные мужики, или там остались в братских могилах, или вот, как ты, – лямку тянут. А эта шваль в лагерях отсиделась, жрали-пили на нарах за государственный счет, все живы-здоровы. После отсидки за старое взялись. И чувствую я печенкой – не заблудшие это овцы.

Феклистов обернулся, посмотрел – одни ли они в палате. Убедившись в отсутствии пациентов, продолжил:"

"– Сверху указания идут: уголовники – это оступившиеся люди, но происхождением из пролетариев или крестьянства, классово не чужды, как враги народа. А я так понял: они враги народа и есть, и власть их зря жалеет. Того же Шизо разве многочисленные ходки на зону исправили? Не зря поговорка есть – горбатого могила исправит. Мне когда тебя сватали, сказали – опер хороший, но безбашенный. Не задумываясь стреляет, видно, на фронте контуженный. Не скрою – приглядывался я к тебе. Любишь ты сам покарать, пострелять. Но так за дело. Кто сдается, ты оружие не применяешь. Я и сам так думать начинаю: шлепнул гада – в стране воздух чище.

– Не знал, что оказал на тебя дурное влияние. А вообще, с такими разговорами поосторожнее. Или услышит кто, донесет, неприятностей огребешь полную шапку. И политическую близорукость пришьют, и курс партии неправильно понимаешь.

– Я же тебе одному сказал. За время службы понял: ты надежный, это главное качество для мужика, особенно при нашей службе. Стержень у тебя есть, Андрей. Стало быть – верить можно, не пойдешь к замполиту стучать или в ГБ. А еще не трус, для опера немаловажно. Видел я разных сотрудников. Бывало, трусили. От таких я быстро избавлялся. Таким место где поспокойнее – в паспортном столе, отделе кадров. Так что, считай, сработались.

Конечно, слышать такие слова от начальника уголовного розыска приятно, от сердца они идут, от души. А не как от Щеглова при награждении – казенные безликие фразы, которые забываешь через пару минут. Никогда ранее Николай так с Андреем не говорил. То ли ранение сказалось, то ли известие о смерти Шизо?

Мужчин вообще редко хвалят. Сделал свое дело с блеском, кивнут одобрительно.