Николай договорился со знакомым водителем хлебовозки. Информатор сведения слил, что к какому-то из домов украденную водку принесут.

– Видели два ящика. Кто стрелял?

– Сначала по нам три выстрела. Одним водителя убило, он в кабине сидел. А две пули по кузову. Николай стоял, ему пуля досталась, я лежал, наблюдал в щель створки. После бандитского обстрела выскочил, убегавших трое было. Стрелял по ногам, да темно. Одного в ногу ранил, а другого в спину. Наповал.

– Третий скрылся?

– Выходит – так.

– Курили или говорили в машине? Почему бандиты вас вычислили? – горячился Щеглов.

– Остынь, капитан, – остановил его Петр Федотыч. – Машину они неудачно выбрали. Уголовники еще с тридцать седьмого года знают, что такое хлебовозка. Сам подумай – чего ей ночью здесь стоять? Ни одного хлебного или продуктового магазина рядом.

Обидно Андрею стало. Идею Николай подал. Но вроде как обоих оперативников обвиняют.

– Нам что, на мотоцикле приехать надо было и форму надеть? Сами видели – место открытое, спрятаться для наблюдения негде."

"– Успокойся, Фролов! Вас лично ни в чем не обвиняют. Ждали вы воров, кто знал, что у них оружие? Жаль, что третий ушел. Не исключено – главный. Пойдем, на убитого бандита посмотрим.

Подошли к трупу. Петр Федотыч фонариком на лицо посветил.

– Молодой, лицо незнакомое.

Ни следователь, ни Андрей убитого не опознали, стало быть – новичок, раньше по делам не проходил.

– Труповозку вызову, тело в морг везти надо. Григорий, ты свои дела закончил?

– Да, фото и замеры сделал.

Начальник милиции, когда трупы погрузили на труповозку, сказал:

– Я позвоню на хлебозавод. Пусть машину свою заберут. Тебя куда подбросить?

– В больницу. Если врачи позволят, хочу раненого допросить.

Щеглов высадил Андрея у больницы, укатил в райотдел. Ему докладывать в Главк о нападении на сотрудников угро. Андрей в приемный покой зашел.

– О, знакомые лица! Варвара, как там раненые?

– Который в ногу ранен, в операционной. Кровопотеря большая. А Феклистов в процедурной. Пуля насквозь прошла. Везучий ваш начальник угро. Мышцы повредило, а кость цела. Неделю, дней десять всего нетрудоспособен будет.

Неделя – это хорошо, это терпимо. Плохо, что Андрей в отделе один остался, когда такие события происходить стали. И печенкой чувствовал – не закончатся. Попритихнут бандюки на несколько дней и за старое примутся, если не сбегут из города. Их здесь не держит ничего – ни дом, которого нет, ни семья. Уголовники не обрастают недвижимостью, семьями. Это якорь, который держит на месте. А они – как перекати-поле. Переночевал на малине, поел-выпил, переспал с марухой, а дальше – как повезет. Если наследил, может в другой город переехать.