– Я согласна.

– Ура! – закричал Андрей от избытка чувств. Полез в карман за подарком. Коробочка зацепилась за подкладку. Он дергал, смущался от внимания женщин, наконец, неловко выудил.

– Тебе. Носи с удовольствием, на долгую память.

Маша подарок приняла, открыла крышку.

– Ой, какое чудо! Я в продаже таких не видела!

Ирина Михайловна наклонилась к дочери. Тоже любопытно было. Обе вскочили из-за стола, направились к зеркалу. Маша приколола брошь к платью. Покрутилась, полюбовалась. Под светом ламп брошь поблескивала, переливалась.

– Как красиво! Спасибо!

Подбежала к Андрею, поцеловала в щеку.

– Маша, ну что ты, как ребенок!

– Мам, первый подарок от мужчины. Тем более от любимого. Андрюш, наверное, дорого стоит?

– Не дороже денег.

Андрею не хотелось называть цену. Для него – дорого, а девушка могла расценить иначе. Хотя… Большого достатка в семье не было. Пенсия мамы и ее стипендия, только выжить. Так после войны многие жили.

Выпили за обновку, Андрей за пирожки принялся, уж очень понравились. Включили радио, потанцевали. Мама Марии выразительно посмотрела на настенные часы.

И правда, половина третьего. Пора и честь знать. Уходить не хотелось. Легко и комфортно ему в этом доме. В прихожей, пока Андрей одевался, поцеловались. Уже выйдя за ворота, он вытащил из кармана наградной «ТТ» с именной табличкой, передернул затвор. Праздник, люди подвыпили, поплясали, стали по домам из гостей расходиться, бдительность утратили. Самое время гопников, чтоб им пусто было. На улицах многолюдно. Не как днем, но шли компаниями, песни пели, танцевали прямо на проезжей части. Веселились горожане, вся страна. Праздники редко бывали. Да и на официальных праздниках не погуляешь вот так. Не зря римляне говорили: хлеба и зрелищ! Ни хлеба в стране не хватало, ни зрелищ, за исключением футбола, собиравшего полные стадионы. Но футбол – мужское зрелище, а Новый год – для семьи, для родни и знакомых, приглашенных в гости.

Пока дошел до общежития, ни одного происшествия не случилось. Загулявшие, немного пьяные были, а чтобы валялись, приставали к прохожим – не было. В общежитии музыка громыхала, из-за комнатных дверей тосты, взрывы смеха.

Андрей разделся, улегся в постель.

Не спалось. То ли шум мешал, то ли вздремнул немного в гостях. И завтра выходной, отоспаться можно!

Уснул с предвкушением, что предстоит свободный день и можно к Марии сходить. Погулять по улицам, сходить в кино. На стадионе каток залили. Маша предлагала сходить, но у Андрея коньков не было. А честно говоря, последний раз катался еще до войны, когда в школе учился. Боялся – отвык, падать будет. Не падений боялся, а насмешек.

Отдохнули не так, как Андрей планировал.