— Я ведь тебе когда еще сказал, что этим дело кончится?

— О чем ты, я не понимаю, — Ростислав Игоревич помогал супруге снять пальто.

— Моя дочь теперь Ракитянская!

— Ой, — как-то высоко и тоненько пискнула Полина Алексеевна. И Марфа теперь оказалась в ее руках. — Ура! Наша теперь! Ракитянская!

— Чего это? — возмутился отец. — Наша она! Была, есть и будет!

— Рома, — Ростислав Игоревич повернулся к сыну. — Я думал, что воспитал к тебе уважение к семейным традициям.

— Воспитал, — согласился Роман. Марфе казалось, что ее муж едва сдерживает смех.

— А… — Ракитянский-старший задумчиво нахмурился. — Значит…

— Значит.

— Вы о чем? — Полина Алексеевна, продолжая обнимать Марфу за талию, обернулась к мужу.

— О том, что Марфа ждет малыша, — Ростислав Игоревич подошел и коротко поцеловал Марфу в макушку. — Добро пожаловать в семью, дочка. И спасибо за подарок.

— Ой-ой-ой, — раздался громкий голос отца. Он прижимал к себе маму за плечи. — Чей бы бычок не прыгал, а телятко — наше!

Разгоревшуюся дискуссию прервало появление братьев. Они ввалились в холл — румяные, шумные, большие, рыжеволосые — такие похожие и такие разные.

— Ну, зачем нас вызвали? — это Павлусь.

— Когда за стол сядем? Я голодный, — это Петрусь.

После небольшой паузы раздался громкий голос отца.

— Ваш дружок Ракитянский увел вашу сестру из семьи. Теперь она тоже Ракитянская.

— О! — Павел обернулся к Петру. — Ты проспорил мне бутылку вискаря.

— И обрюхатил ее!

Только-только отвернувшийся Павел снова повернулся к брату.

— Две!

Эпилог. Вы вышли? Нет же, вы вошли!

— Все! — Рома громко и даже демонстративно щелкнул застежкой ремня безопасности. — Два дня свободы! Секс, наркотики, рок-н-ролл! На эти выходные мы забываем, что родители, и отрываемся по полной программе, да, милая?

— Да, дорогой, — с видом пай-девочки согласилась Марфа.

— А не заехать ли нам по дороге в магазин для взрослых?

— Конечно, дорогой.

Рома покосился на нее, но ничего не сказал. И темно-красная «бэха» выехала из двора дома родителей Романа.

***Марфа дала мужу двадцать пять минут. Он продержался пятнадцать. На светофоре Рома взялся за телефон."

"— Мама, привет. Нет, ничего не случилось. Я помню, что мы отъехали двадцать минут назад. Я просто сказать забыл — Аришка сегодня с утра покашливала. Нет, всего пару раз, и днем кашля не было, так в садике сказали. Но ты на всякий случай… Хорошо, мама, я понял! А у Даринки ботиночки новые, она вроде пару дней назад жаловалась, что ей неудобно. Нет, потом не жаловалась, но ты будь внимательной, чтобы она ногу не натерла. Мама! Да, конечно, я понимаю, что у тебя опыта больше, и что это твои внучки, но… Хорошо. Хорошо, я не буду звонить по пустякам! Ой, ну раз она подошла, дай, конечно, трубку.