Будто ему массаж не делали.

Такой — нет.

И ноги ему до этого как-то никто не массировал.

Знал бы заранее — побрил. Ай, тут не надо, я боюсь щекотки!

А потом Ромку прошило такой чувственной стрелой от стопы до паха, что он чуть не задохнулся.

Эй, ты что там делаешь, а?!

А она только начала. Делать. Творить. Вытворять.

Рома и предположить не мог, что это так… так безумно возбуждающе — когда женская грудь прижимается к твоей заднице. Догадаться невозможно, в какой безумной версии Камасутры может быть такая поза — чтобы женская грудь и мужские ягодицы оказались в непосредственном контакте.

А это, оказывается… это так, оказывается…

Марфа об него терлась, а у него отказывали все предохранители в голове. От того, что он чувствовал ее грудь, соски — и самой неожиданной частью своего тела. От того, что представлял себе, какая она там, за его спиной — прогнувшаяся, голая, скользкая, вся в этом чертовом масле. В нем наверняка какие-то специальные вещества, и именно от них у Романа так сносит крышу!

В какой-то момент Рома поймал себя на том, что прогибается в пояснице и поднимает таз — чтобы прижаться к ней плотнее. Как какой-то мальчик с бледно-синим отливом! Нет, это никуда не годится!

— Мрыся… — прохрипел он, пытаясь перевернуться.

Не тут-то было. Воспользовавшись тем, что он приподнял бедра, эта коварная женщина скользнула ладонью под него и…

… и тут Рома пропал окончательно. Горячая скользкая ладонь обхватила его и заскользила вверх и вниз.

Все, счет пошел на секунды. Он уже не выплывет из этого горячего морока вожделения.

Или, все-таки можно постараться…

— Так детей не делают, госпожа."

"Каким чудом он умудрился перевернуться — непонятно. Как смог удержать скользкую Мрысю — тоже вопрос вопросов. А самый главный парадокс — как смог не кончить в тот момент, когда увидела ее — блестящую от масла, с румянцем на щеках и такими шальными глазами…

В общем, она все равно оказалась сверху. Но, по крайней мере, теперь и он был лицом вверх. И мог смотреть.

Ох…

Как умереть с достоинством? Рецепт прост и состоит из двух пунктов.

Первый. Обхватите рукой достоинство.

Второй. Умрите.

Пункт первый исполнила Марфа. А он сам был близок ко второму. Потому что даже не представлял, что так бывает.

Это уже не секс. Это, черт возьми, что-то другое. Когда кажется, что ты уже отдельно от своего тела. Телу кайфово, да. А тебя просто уносит.

Марфа прижимала его раскрытой масляной ладонью к себе, к своему горячему влажному естеству. И двигалась. И терлась об него. На это можно смотреть бесконечно — как двигается ее матово блестящая грудь, как она прогибается, как прикусывает губу. А вот чувствовать давление ее горячей ладони, прикосновение ее упругой, истекающей желанием плоти — это скоро кончится.