Тем не менее он остановился:

– Ну, что такое?

– Как долго тебя не будет?

– Не имею ни малейшего представления, – весело ответил он.

– Месяцы? Год?

– Возможно, месяцы. Говорю тебе, Сулла сожрет Карбона.

– Тогда я бы хотела вернуться в Рим и все время твоего отсутствия жить в доме моего отца.

Но Помпей замотал головой, явно удивленный ее просьбой.

– Ни за что! – отрезал он. – Я не хочу, чтобы моя жена бегала по Карбонову Риму, пока я бок о бок с Суллой воюю с этим же Карбоном. Ты останешься здесь.

– Твои слуги и прочие твои люди меня не любят. Без тебя мне здесь будет трудно.

– Ерунда! – бросил он, поворачиваясь, чтобы уйти.

Но она снова преградила ему дорогу:

– Пожалуйста, супруг мой, удели мне несколько минут твоего времени! Я знаю, оно драгоценно для тебя, но ведь я твоя жена!

Он вздохнул:

– Хорошо, хорошо! Но только быстро, Антистия!

– Я не могу оставаться здесь!

– Можешь – и останешься. – Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

– Магн, когда тебя нет, пусть всего несколько часов, твои люди плохо обращаются со мной. Я никогда не жаловалась, потому что ты всегда добр ко мне и всегда был здесь, кроме того случая, когда уезжал в Анкону повидаться с Цинной. Но сейчас… в твоем доме нет больше женщин. Я совершенно одна. Право, будет лучше, если я вернусь к отцу, пока не кончится эта война.

– Исключено. Твой отец – человек Карбона.

– Нет, это не так. Он сам по себе.

Никогда прежде не осмеливалась она возражать ему, тем более спорить. Помпей начинал терять терпение.

– Послушай, Антистия, у меня есть более важные дела, чем препираться тут с тобой. Ты – моя жена, а это значит, что ты останешься в моем доме.

– Где твой управляющий ухмыляется мне в лицо и оставляет в темноте. Где у меня нет собственных слуг и никого, кто бы составил мне компанию.

Она старалась казаться спокойной и разумной, однако внутренне начала паниковать.

– Полная ерунда!

– Это не ерунда, Магн. Не ерунда! Я не знаю, почему все смотрят на меня свысока, но это так.

– Ну конечно! – подтвердил он, удивленный ее беспросветной глупостью.

От удивления ее глаза расширились.

– Ты находишь естественным, что они смотрят на меня свысока?

Он пожал плечами:

– Моя мать была из рода Луцилиев, как и моя бабушка. А кто ты?

– Хороший вопрос. И кто же я?

Помпей видел, что она сердится, и это разозлило его. Женщины! Ему предстояла первая большая война, а это ничего не значащее существо намеревается разыграть здесь целую драму! Неужели все женщины такие безмозглые?

– Ты – моя первая жена.

– Первая жена?

– Временная мера.

– О, я понимаю, – с расстановкой сказала она. – Временная мера. Дочь судьи, ты имеешь в виду.

– Ну, ты же всегда это знала.

– Но ведь это было уже давно… Я думала, что это в прошлом, что ты любишь меня.