Совсем как в старые-добрые девяностые, когда я только начинал барахтаться в рыночной экономике, завязав с армейкой и пытаясь сколотить свой первый бизнес, гоняя из Уссурийска праворульные «японки».

— Что молчишь⁈ Э! — продолжала дребезжать трубка…

— Все честно, Махмуд, — вздохнул я (уже утомился топтаться в коридоре, хотелось поскорее к «Маше» под бочок). — Ты меня кинул, с меня ответка прилетела. А ты как хотел?

— Я Саид! — заверещала трубка, подпрыгнув у меня в руке.

— Без разницы, — улыбнулся я. — Хоть Гюльчатай… Один х*р, получай!

— Верни деньги, сука! Ты заранее знал, что на земле, которую ты мне впарил — нельзя ничего строить!

— Честно? Не знал… Но так получилось, — злорадно скалился я, вспоминая, как провернул крутую аферу.

Я когда-то нашел на участке своего автосервиса, в траншее, древние черепки. Осколки горшка или короны, так и не разобрался. Значению этому сразу не придал, но черепки заныкал, место находки запомнил. И вот сейчас выложил этот козырь. Обнародовал, так сказать. Естественно, землю властям пришлось признать исторически ценной и неприкосновенной. И архитектура зарубила там строительство. Даже боксы мои не успели еще снести, как археологи, студенты и прочие доценты сразу понаехали, раскопки начались. Пресса, репортеры и все дела. Мол, стоянка людей какой-то древней домуходрищенской эпохи, оказывается, там нашлась. Во как…

Вот и злился мой нечестный покупатель. Выкусил, падла.

— Ты все сказал? — поинтересовался я, когда Саид в очередной раз набирал в легкие воздух, давая себе передых между матерными тирадами и угрозами. — Теперь внимательно послушай меня, чувырло неумытое. Бабки останутся у меня. Как ты дальше там с землей порешаешь — мне фиолетово, можешь продать свои почки, можешь пойти на панель. Это твои проблемы. Всего хорошего желать не буду. А вот на х*й пошлю.

Положил трубку, телефонный провод выдернул из розетки. А вот теперь пора сваливать, звонок-то очень быстро пробьют. Эх, не срослось сегодня со свиданием. Зря только телочку приболтал.

Я зашел в комнату, где на кровати, как агнец на жертвеннике, лежала моя богиня. Волосы разметала по голым плечам и груди, ножку вытянула, попку отклячила. Прям картину можно писать. Жаль, что я не Рафаэль, да и времени в обрез.

Не глядя больше на нее, я с невозмутимым видом начал одеваться.

— Что-то случилось, барсучок? — насторожилась девушка, приподнимаясь на локтях и хмуря аккуратные бровки."

"Я промолчал. Оделся, взял спортивную сумку с бабками, из кармана брюк достал смятую стодолларовую купюру и положил на кровать.

— Это на такси, за аренду дома заплачено за сутки вперед. Развлекайся, а лучше вали — тут в течение часа ко мне друзья подъедут. Такие друзья, что не заскучаешь.