— Сигаль многого не рассказывает, — рассердилась я, хоть всё же сдержалась от обвинений во вранье.

— Все страны страдают из-за мглы, а она скрывает важную информацию, — поддержал меня Доминик. — Ещё и вас удерживает в изоляции.

— Однажды мы присоединимся к борьбе, — покачала головой Фиалка, улыбнувшись снисходительно. — Когда глава объявит исход.

— Вы можете освободиться раньше, Фелиси. Вы пригласили нас в ваш дом, мы можем пригласить вас в наш. Мы поможем вам посетить Тринату и устроиться там. Границы открыты, больше нет ограничений, — предложил Доминик. — Всё лучше одинокого существования в лесу.

— Звучит как мечта, — улыбнулась она грустно. — Несбыточная. Я не покину этот лес и деревню. Я должна охранять столбы. Здесь мой дом, только здесь меня приняли. Мать от меня отказалась. Бросила в реку. Да вода меня приняла, принесла сюда. Сёстры-ведьмы меня пожалели, вырастили. Я не знаю другой жизни.

— Но эта жизнь ведь не счастливая, — заметил осторожно Доминик. — Мне жаль, что ваша мать так с вами обошлась, но и ведьмы с вами не так добры, раз вы живёте так далеко от деревни.

— Я жива, могла погибнуть ещё в младенчестве.

Теперь на мне огромная ответственность за весь лес, — она резко поднялась со стула. — Умыться можно за домом. Располагайтесь на печке. Я постелю себе на полу.

— Нет, — возразили мы с Домиником одновременно и переглянулись.

— Вы хозяйка, мы не будем вас сгонять с вашей постели. Вы будете спать на печке, — заявил он бескомпромиссно.

Фиалка растерялась. Похоже, никогда не слышала приказного тона императора.

— Нам будет неловко, — мягко пояснила я. — Отдыхай, Фелиси. Я займусь посудой. И у тебя… нет ненужных тапок?

Добрая девушка выдала мне старую пару калош, и мы с Домиником снова вышли на улицу.

— Грудь болит. Надо сцедить молоко, а то случится застой.

Ко всем нашим прочим неприятностям…

— Я могу чем-нибудь помочь? — забеспокоился он.

— Нет, я сама. Тебе бы тоже отдохнуть, выглядишь неважно, — я принялась заниматься шнуровкой платья.

Ну почему именно сегодня не в костюме? Захотела выглядеть женственнее для Доминика, а в итоге ношусь по лесу в юбке в пол.

Мой так называемый муж не послушался, приблизился и помог мне избавиться от верхнего платья. Поперёк горла встал горький ком, и я лишь кивнула в знак благодарности.

Потом присела на кривой стульчик, на котором, судя по всему, Фелиси осуществляла омовение, и принялась массажировать груди. Они наполнились давно, а теперь болели. Молоко понеслось мощными струйками. Его должен был выпить Максим… Вряд ли он голодает, наверняка Виолет догадалась отправить кого-нибудь в лавку, там должно быть молоко под заклинаниями стазиса. Но мало. Надолго не хватит. А если не продолжу кормить и буду так нервничать, молоко может и вовсе закончиться.