— Мать пытается пробить дорогу своему сыну?

— А если и так, то что с того? — нахмурилась Зинаида Парфирьевна.

— Нет. Нет. Ничего. Просто теперь я понимаю ваши мотивы немного лучше, — постучав пальцами по столу, Скрипов улыбнулся. — Я вас услышал. Думаю, мы оба получим то, чего заслуживаем.

— Очень на это надеюсь, — довольным тоном промурлыкала Зинаида Парфирьевна и поднялась с кресла. — Этого разговора…

Договорить она не успела, так как судья закончил фразу раньше.

— Разумеется, не было.

— Знаете. Я рада, что решила всё вам рассказать."

"Зинаида Парфирьевна Архарова вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Судья откинулся на спинку стула и прошептал, глядя в потолок.

— Не род, а змеиный клубок. — Скрежетнув зубами, судья сжал кулаки. — Ну ничего, выродки. Я сделаю так, что вы все пожалеете. И барон, и вся его треклятая родня.

* * *Утро привычно началось не с кофе, а с воплей сирены. Эта бестия орала так, что хотелось выпрыгнуть в окно, лишь бы её не слышать. Вот только окно слишком маленькое, в него я не пролезу при всём желании. В лучшем случае голову смогу просунуть. Хотя мне грех жаловаться. Ведь у Сан Саныча утро началось ещё хуже.

За ночь он трижды бегал в душевую. Возвращался, ложился спать и через полчаса снова летел купаться. В конечном итоге он расчесал бока, руки, шею до крови и завалился спать на пол. Когда Сан Саныч открыл глаза, его было не узнать! Ну натуральный пчеловод! Морда опухла от недосыпа и аллергии, злой, как собака.

— Чё пялишься, Шпала⁈ В бубен захотел? — прорычал Саныч и тут же взвизгнул, когда, вставая с пола, случайно задел одеяло, добротно натёртое стекловатой. — Ай! Да что ж такое⁈

— Может, тебя кто-то проклял? — задумчиво спросил я, слезая со своей койки.

— Да за кой-хрен⁈ Что я плохого кому сделал? — возмутился Саныч и тут же зыркнул на Шпалу. — Ах ты, сука длинная! А ну, иди сюда!

Понимая, что сейчас будет расправа без суда и следствия, Шпала побледнел и выбежал из комнаты в одних трусах. Саныч последовал за ним, громко матерясь и обещая прикончить парня, как только догонит его.

— Тебе Шпалу не жалко? — спросил я у Макара.

— Нет. А чего его жалеть? Саныч Шпалу и так каждый день пинает. А так хоть какая-то справедливость появляется. Он шпыняет Шпалу, ну а я выступаю в роли вселенского бумеранга, — философски сказал Макар и с хитрым прищуром улыбнулся.

— Выходит, ты страж порядка?

— Ну, я бы не сказал. Скорее, великий уравнитель. Причинил зло? Бумеранг вернётся и принесёт с собой в два раза больше страданий. — Последнюю фразу он сказал с особым ехидством в голосе.

Присмотревшись к Макару, я понял, что его хитрый прищур — и не прищур вовсе. Просто у него такой разрез глаз.