Потом прилегла на землю и свернулась клубком, с треском ломая сухие ветки своими закованными в синюю броню боками. Загадочные глаза драко-нихи внимательно следили за Бромом и Эрагоном.

Заметив её взгляд, Бром, опершись о посох, тоже посмотрел Сапфире прямо в глаза. И от этого взгляда Эра-гону почему-то стало не по себе. Он не понимал, что происходит, и ни за что не отошёл бы от Сапфиры, если бы не голод, уже давно мучивший его.

Эрагон разжёг костёр, набил котелок снегом и повесил его над огнём. Когда вода закипела, он мелко нарезал мясо, бросил в котелок и немного посолил. «Не слишком изысканная еда, конечно, — думал он, — но, возможно, нам ещё долго не придётся есть ничего домашнего, надо привыкать»."

"Варево, впрочем, пахло вполне аппетитно, и Сапфира невольно высунула из пасти кончик языка, словно пробуя на вкус ароматный парок. Поели молча, избегая смотреть друг на друга. После трапезы Бром вытащил трубку и с явным наслаждением её раскурил.

— Почему ты хочешь пойти с нами? — спросил его Эрагон.

Облачко ароматного дыма взвилось над головой Брома и исчезло меж ветвей.

— У меня есть свой вполне законный интерес: я хочу сохранить тебе жизнь, — промолвил он наконец.

— Что ты хочешь этим сказать? — удивился Эрагон.

— Ну, если коротко… Я ведь сказитель, вот мне и пришло в голову, что ты мог бы стать героем отличной истории. Кроме того, ты первый Всадник, которого я вижу за последние сто лет, а может и больше. Первый, не подчиняющийся королю, хотел я сказать. Знаешь ли ты, что может с тобой случиться в ближайшем будущем? Может быть, ты вскоре падёшь жертвой жестокого врага или присоединишься к варденам, а может, собственной рукой сразишь в поединке короля Гальбаторикса… Кто знает? И я, отправившись с тобой вместе, собственными глазами смогу это увидеть. И мне совершенно не важно, какую роль придётся во время этих странствий играть мне самому.

У Эрагона даже озноб пробежал по спине, когда Бром стал перечислять возможные варианты его славного будущего. Он даже представить себе не мог, что способен выполнить хотя бы одну из этих задач. И уже меньше всего ему хотелось бы видеть себя в роли жертвы… «Я хочу отомстить за смерть Гэрроу! — думал он. — А что касается всего остального… Нет, столь великих целей я пока что перед собой не ставлю!»

— Ладно, это я понял, — сказал он Брому, — а теперь объясни мне, пожалуйста, как тебе удаётся без слов понимать Сапфиру?

Бром не спешил с ответом. Он снова набил трубку, раскурил её, зажав в зубах мундштук, и только тогда заговорил:

— Хорошо, я тебе отвечу и на этот вопрос. Хотя, возможно, ответ мой и придётся тебе не по вкусу. — Бром встал, сходил туда, где оставил свои пожитки, и принёс к костру какой-то продолговатый предмет, завёрнутый в кусок ткани.