Роран кивнул и сказал Биргит:

— Возьми с меня свою цену, и пусть это положит конец на­шей ссоре.

— Так ты не станешь со мной сражаться?

— Нет.

Биргит некоторое время просто смотрела на него. За­тем она швырнула щит на землю, шагнула вперед и при­ставила острие меча к груди Рорана. Очень тихо, чтобы ее мог слышать только Роран — хотя Эрагон и Арья со своим кошачьим слухом тоже ее слышали, — она сказала:

— Я любила Квимби. В нем была вся моя жизнь, а из-за тебя он погиб.

— Прости, — прошептал Роран.

— Биргит, я умоляю тебя! — крикнула Катрина.

Никто не двинулся с места, даже драконы. Эрагон обна­ружил, что затаил дыхание и боится выдохнуть. В полной тишине слышался только плач младенца.

Затем Биргит отняла меч от груди Рорана, взяла его правую руку и провела лезвием меча ему по ладони. Роран поморщился, когда лезвие с противным хрустом рассекло плоть, но руку не отдернул.

Алая линия пересекла его ладонь. Закапала кровь, она собиралась на земле в лужицу и тут же впитывалась, остав­ляя темное пятно.

Биргит и еще несколько секунд держала лезвие меча в ране, затем отступила назад и опустила вниз окрашен­ный кровью клинок. Роран сжал пальцы, и сквозь них ру­чейками полилась кровь. Он прижал руку к бедру, а Биргит сказала, глядя на него:

— Я получила свою кровавую цену. И нашей ссоре по­ложен конец.

С этими словами она повернулась, подняла с земли свой щит и широкими шагами двинулась обратно в город, Нолфаврель покорно потащился следом за нею.

Эрагон выпустил Катрину, и она бросилась к Рорану.

— Ты — дурак! — крикнула она с горечью. — Упрямый ту­поголовый дурак! А ну, дай-ка мне посмотреть.

— Я мог поступить только так, — сказал Роран словно откуда-то издалека."

"Катрина нахмурилась, лицо ее посуровело и напря­глось. Она внимательно осмотрела рану на ладони у мужа и попросила:

— Эрагон, ты не мог бы это исцелить?

— Нет, — неожиданно резко ответил ей Роран и снова сжал руку. — Нет, этот шрам я сохраню. — Он огляделся: — Ни у кого не найдется какой-нибудь тряпицы, чтобы это перевязать?

Возникло мгновенное замешательство, потом Насуада указала на одного из своих стражников и велела:

— Отрежь от подола рубахи кусок и дай ему.

— Погоди, — сказал Эрагон, когда Роран начал обматы­вать руку поданным ему лоскутом. — Я не стану исцелять рану, но, по крайней мере, дай мне наложить заклятие, чтобы она не загноилась.

Роран поколебался, но потом кивнул и протянул руку Эрагону. Тому потребовалось всего несколько секунд, что­бы беззвучно произнести заклятие.

— Ну вот, — сказал он, — теперь рана, во всяком случае, не распухнет, как свиной пузырь, и не позеленеет.

Роран что-то проворчал, а Катрина сказала:

— Спасибо тебе, Эрагон.

— Ну что, отправляемся в путь? — спросила Арья.

И они взобрались на драконов.