— О да. Значит, вы с Сапфирой станете новыми предво­дителями Всадников, пока мы с Торном будем жить в диком краю… — Эрагон попытался что-то сказать ему в утешение, но Муртаг взглядом остановил его. — Нет, пусть все будет так, как и должно быть. Вы с Сапфирой будете лучшими учителями, чем были бы мы.

— Я в этом совсем не уверен.

— Хм… Впрочем, обещай мне одну вещь, хорошо?

— Какую?

— Когда будешь учить их, прежде всего научи их не бо­яться. Страх хорош в малых дозах, но когда он постоянен, когда он становится твоим вечным спутником, ты переста­ешь понимать, кто ты есть, а это очень мешает поступать так, как ты считаешь правильным.

— Я постараюсь.

Затем Эрагон заметил, что Сапфира и Торн перестали разговаривать. Красный дракон развернулся так, чтобы смотреть прямо на Эрагона, и мысленно сказал ему, при­чем голос у него оказался на редкость музыкальным:

«Благодарю тебя за то, что не убил моего Всадника, Эрагон, брат Муртага».

— Да, и я тоже тебя благодарю, — сухо бросил Муртаг.

— Я и сам рад, что до этого не дошло, мне очень этого не хотелось, — честно признался Эрагон, глядя в блестя­щий, красный, как кровь, глаз Торна.

Дракон фыркнул, потом наклонил голову и коснулся мордой шлема Эрагона.

«Пусть ветер всегда будет для вас попутным! Пусть солнце всегда светит вам в спину!»

— Желаю и вам того же!

И вдруг ощущение великого гнева, горя, мучительных переживаний тяжким грузом обрушилось на Эрагона — это в мысли его ворвалось сознание Глаэдра. Похоже, и Муртаг с Торном услышали его голос, потому как они оба страшно напряглись, словно в преддверии нового сражения. Эра­гон совсем позабыл, что Глаэдр, как и все остальные Элду­нари, спрятанные в невидимом пространственном карма­не, тоже слышат их разговоры.

«Может, и мне поблагодарить тебя, Муртаг? — спросил Глаэдр, и слова его прозвучали горько, как самый горький чернильный орешек. — Ты убил мое тело, ты убил моего Всадника». — Голос его звучал ровно, но горечи в нем не убавлялось, и даже самые простые слова от этого звучали поистине жутко.

Муртаг что-то мысленно ответил, но Эрагон не по­нял, что именно, поскольку Муртаг сознательно обращал­ся только к одному Глаэдру. Эрагон услышал лишь ответ Глаэдра:

«Нет, я не могу простить тебя.

Хотя понимаю, что это Гальбаторикс заставил тебя совершить все эти преступ­ные деяния, что это он поднимал твою руку с мечом… Я не могу простить, но Гальбаторикс мертв, и вместе с ним умерла моя жажда мести. Ваш жизненный путь всегда был труден — с тех самых пор, как вы проклюнулись на свет. Но сегодня вы показали, что несчастья все же не сломили вас. Вы пошли против Гальбаторикса, хотя это и могло прине­сти вам одни лишь страдания. Благодаря вашей помощи Эрагон смог его уничтожить.