Сейчас я тебе мясо отвешу, а ты пока расскажи, хоть мне и не больно интересно, где это ты такой камень раздобыл?

— В Спайне, отсюда до тех мест двое суток хода…

— Убирайся! — вдруг заорал Слоан, отталкивая камень и отскочив к дальнему концу прилавка, где, чтобы скрыть свой внезапный страх, принялся яростно отскребать ножом присохшую кровь."

"— Но почему? — удивился Эрагон. — Что я такого сделал. — Он накрыл камень рукой, словно желая защитить его от разгневанного Слоана.

— Не желаю я иметь дело с какой-то колдовской штуковиной, которую ты с этих проклятых гор притащил! Неси свой камень куда хочешь, а мне он не нужен. — Руки у Слоана так дрожали, что он даже порезался, но, казалось, этого не замечал, продолжая машинально скрести прилавок и пятная его собственной кровью.

— Значит, отказываешься мне мясо продать?

— Отказываюсь, отказываюсь! Или плати за него обычными монетами! — грозно прорычал Слоан и покрепче ухватил свой тесак. — А ну живо убирайся отсюда, пока я тебя не порешил!

Дверь вдруг со стуком распахнулась. Эрагон резко повернулся, готовясь к новым неприятностям, но… Но в лавку, громко топая, вошёл Хорст, человек богатырского роста и телосложения. За ним с решительным выражением лица следовала дочь Слоана, Катрина, высокая шестнадцатилетняя девушка. Эрагон очень удивился, увидев её; она обычно избегала споров и ссор с покупателями, которые частенько случались в лавке её отца. Слоан осторожно глянул в сторону вошедших и тут же напустился на Эрагона:

— Он, видите ли, не желает!..

— Тихо, — пророкотал Хорст, с треском распрямляя плечи. Он был местным кузнецом, о чем свидетельствовали его могучая шея и драный кожаный фартук. Мощные ручищи Хорста были по локоть обнажены, а в расстёгнутую рубаху виднелась широченная волосатая грудь. Чёрная борода, не слишком аккуратно подстриженная, колыхалась в такт его словам: — Ну, Слоан, что ты ещё затеял?

— Ничего я не затеял! — возмутился мясник, бросая на Эрагона злобные взгляды. — Это все он! — Слоан сплюнул и продолжал: — Явился сюда на ночь глядя да ещё дразнить меня начал. Я его как человека попросил, уходи, мол, так он даже с места не сдвинулся! А когда я ему как следует пригрозил, он и ухом не повёл! — Рядом с Хорстом Слоан, казалось, стал ещё меньше ростом.

— Это правда? — спросил кузнец.

— Нет! — выкрикнул Эрагон. — Я ему вот этот камень в уплату за мясо предложил, и он уже согласился его взять, но, когда я сказал, что нашёл камень в горах, он тут же стал меня прогонять и от камня отказался. А какая разница, откуда я этот камень принёс?

Хорст с любопытством взглянул на камень, но тут же снова повернулся к мяснику:

— Что ж ты раздумал мясо-то ему продавать, а, Слоан? Я и сам в Спайн не больно люблю соваться, но камень-то драгоценный, это точно.