Всё это время, полным ходом шли работы по разгребанию завалов, спасению выживших и оказанию им помощи. С последним, городские службы разобрались за какой-то час — в Данциге хватало Одарённых, чтобы быстро отыскать и извлечь из под завалов живых людей. Вот очистка улиц требовала куда больше времени. Не говоря о восстановлении городских кварталов, некоторые из которых полностью лежали в руинах.

Пока мы разбирались с вопросами дипломатии и делили добычу, Лера со своей свитой, конструктами и командой Билли, привела в порядок дворец. Избавилась от трупов и по большей части очистила его от видимых последствий смерти множества людей.

Потому как именно здесь мы и планировали пока остановиться. Как минимум, до следующего утра.

Вуаль мы убрали только после того, как вернулись из городского совета с грудой подписанных договоров и документов. Перепуганные смертные, на чьих глазах едва не был уничтожен их родной город, были согласны подписать практически всё, что угодно. Оболенский даже раздумывал предложить им признать им власть Российской империи и пойти под руку Рюриковичей, став удалённым анклавом.

Но быстро признал, что тогда у всех окрестных правителей появится новый враг с востока, на которого те сразу же переключатся. Не говоря о том, что Ганза вряд-ли обрадуется столь бесцеремонному захвату одного из крупных портов на Балтийском море."

"Процедура сворачивания Вуали выглядела внушительно — туман и монстры всасывалась в громадный металлический сундук, что являлся артефактом, с точкой свёрнутого пространства внутри. Занятная вещь, на которую даже Оболенский поглядывал с изрядным любопытством. Как и на меня — видимо князя интересовало, почему я ничуть не удивляюсь подобной технике.

Но несмотря на эффектный внешний вид, сам процесс был полностью безопасен. А вот моя смертная оболочка изрядно вымоталась. Потому, как только окружающая города стена исчезла и над нашими головами оказалось уже потемневшее небо, на котором проглядывали самые яркие из звёзд, я отправился в ближайшую спальню, которой вроды бы никто ранее не пользовался.

Не успел я рухнуть прямо поверх застеленной кровати, намереваясь немного отдохнуть, как дверь распахнулась и на пороге показался озадаченный Оболенский.

— У нас бунт, граф.

Я устало повернул голову.

— О нём писали ещё в утренних газетах, князь. Или король уже успел смениться и теперь бунтуют против нового?

Разом помрачневший патриций, качнул головой.

— Вы не так меня поняли, Василий. Даниил Рюрикович бежал из под стражи и провозгласил себя императором. В Петербурге волнения. Часть армии и князей на стороне беглеца. Родовая крепость Шуйских в осаде. Дарья просит нас вернуться в столицу при первой возможности.