Огонь пришлось пустить и под землёй — чтобы отсечь все пути к отступлению. Потому как никто не мешал гомункулу скользнуть в почву окружив себя коконом из пропитанного мощью песка. А потом вынырнуть в паре километров отсюда. Или вовсе создать свои копии, а самому укрыть артефакт и затаиться. Конечно, Данциг окружён Вуалью и отсюда просто так не убраться. Но искать подобное существо в городе с безумно искажённым энергетическим фоном — такое себе удовольствие.

Поэтому мы замкнули полноценный шар и постепенно сдвигали его стенки ближе, вливая в конструкцию всё больше силы.

Те контуры плетений Сета, что находились за пределами созданной нами ловушки, постепенно прекращали свою работу. Песок терял управляемость и бесконтрольно кружился в воздухе, оседая на землю. А мы продолжали давить, переплавляя оружие врага в стекло и лишая его силы.

Надо было отдать противнику должное — он сопротивлялся. Настоящие боевые плетения Сета, оказались гомункулу неизвестны, но тот активно импровизировал. Порой, вполне успешно — мощные атаки заставляли стены сферы прогибаться и истончаться. В одну из таких попыток, он вовсе едва её не расколол, удачно ударив прямо по месту стыка.

Враг наверняка понимал, что шансы невелики. Сейчас он сам оказался в ловушке, а контролируемый им объём пространства сократился почти в три раза. Тем не менее, гомункул продолжал сражаться. Инстинкт самосохранения у подобных существ отсутствовал. Вместо него имелось стремление сохранить себя в качестве орудия хозяина, но судя по всему, инструкции для текущей ситуации, спасения исполнителя не предполагали.

Потому он сопротивлялся. Хладнокровно и отчаянно бился до самого конца.

Даже когда вся площадь оказалась заполнена бесформенными конструкциями из оплавленного стекла, а контролируемое им пространство сократилось до размера, что едва вмещал его небольшую фигуру.

Сражался и тогда, когда пламя коснулось его руки. Добралось до ступней. Сопротивление прекратилось лишь после того, как огонь спалил добрую треть его тела. Вернее, в тот момент, когда противник потерял контроль над нижней полусферой своей защиты и пламя рванулось наверх, уничтожив его ноги до колен. После чего он потерял равновесие, буквально за мгновение сгорев полностью.

В отличие от обычного человека, разум гомункула не был привязан к головному мозгу — в теории существо могло продолжать сопротивление, пока сохранялся достаточный объём плоти и энергетического каркаса для его функционирования.

Перерабатывать какую-то часть «искры» не пришлось — хватило той мощи, что она вырабатывала в процессе и резервов божественной силы. А вот скрыть от Оболенского факт поглощения трофейной энергии, не вышло.