Лишь окружил слитки защитным барьером, который не позволял определить их текущее местоположение.

В этот визит, чести приёма в Коронном зале мы не удостоились. Более того — вовсе не увиделись с королём. Финансовый вопрос улаживал его казначей, который выставил окончательную сумму претензий, в пересчёте на рубли превысившую двести миллионов и был донельзя рад, увидев привезённое золото.

На польского монарха у меня вышло взглянуть глазами Сандала — тот показал разъярённого смертного, который допрашивал начальника охраны своей фаворитки, будучи не в состоянии понять, то ли он говорит ему правду, то ли лжёт.

Такое бывает, когда нижнее бельё твоей женщины внезапно оказывается в покоях или карманах одежды сразу пары десятков сановников, а сам ты постепенно начинаешь сходить с ума от ревности.

Когда мы уезжали, король направлялся к самой фаворитке — нервничающей смертной, которая носилась по своим покоям, стараясь выглядеть так, чтобы монарх соблазнился, оказавшись с ней наедине и отчаянно паникуя. Судя по её оттенкам разума, с кем-то из оказавшихся под подозрением, она и правда спала.

С казной вышло расплатиться исключительно золотом, так что уложенную в несколько сумок наличность я забрал с собой. А тонкие защитные барьеры, что окружали драгоценный металл, снял, как только груз переместился из кузова грузовика во внутренние помещения дворца.

К моменту нашего возвращения от Потоцких уже прибыла небольшая делегация, которая привезла документы на всю собственность, которая была в договоре. Более того — даже доставили за свой счёт нотариуса, который всё это время терпеливо ждал около дома.

Смертный был нервозен да бледен, но исправно заверил все бумаги. А когда мы закончили, немедленно запрыгнул в ожидавшую его машину и устремился домой. То ли его настолько напрягало присутствие князя Оболенского, то ли опасался меня. Так сразу было и не понять. Но страха в его разуме, было предостаточно. Да и с бумагами он предпочёл разбираться на улице, не заходя в дом.

Сам же я, зайдя внутрь, услышал хриплый бас одного из морских охотников.

— Вон там ещё грязно. Не домыла. Тебя что, совсем не учили руками работать?

Сандал насмешливо рыкнул, а я повернул за угол и на момент остановился, чувствуя, как брови ползут вверх.

Анну Потоцкую нам тоже доставили. И судя по тому, что я сейчас наблюдал, Лера уже взяла её в оборот. Сомневаюсь, что патрицианка стала бы по собственной воле надевать нечто отдалённо напоминающее костюм горничной и отмывать стену коридора, которой вряд-ли кто-то касался последние лет десять.