«Нет, похоже, нет…»

«Я просила его навестить меня, но он ответил, что придет после того, как закончит ремонтировать часы, которыми сейчас занимается».

«О, вот как…»

У мамы были любимые наручные часы, которые она носила постоянно. Именно эти часы чинил отец. И это были единственные наручные часы, приобретенные ею за все время… что довольно странно, учитывая тот факт, что она вышла замуж за человека, зарабатывающего ремонтом часов.

Это был наш последний разговор. Вскоре ей стало хуже, и через час она умерла.

«А что такого особенного в этих часах?»

«Это первый подарок, который сделал мне твой отец».

«О, вот как».

«Он собрал их собственноручно из антикварных деталей из своей коллекции».

«Так он действительно сделал что-то хорошее однажды?»

«Да. Ты знаешь, он правда очень милый. Просто ему сложно выразить это».

Когда мама заговорила об отце, она вдруг стала вести себя как молоденькая девушка, рассмеявшись девчоночьим смехом.

«На прошлой неделе, когда твой отец приходил ко мне, я сказала ему, что мои часы остановились. И тогда он забрал их, молча. Думаю, он хотел починить их».

«Но, боже мой, почему именно сейчас?»

«Не переживай из-за этого.

«Не знаю…»

«Именно так все и происходит».

Это был наш последний разговор. Вскоре ей стало хуже, и через час она умерла.

Я звонил в мастерскую не переставая, но отец не снимал трубку. Наконец он пришел, спустя полчаса после ее смерти. В руках он держал мамины наручные часы. Он не смог завести их. Мамино бездыханное тело лежало там, и тогда я проклял его.

Почему теперь? Почему в такое время? Я просто не мог его понять, как бы мама ни пыталась мне это объяснить.

"Они забрали маму в морг. Больничная палата опустела. На кровати, где лежала мама, осталась только чистая белая простыня… Это уже было выше моих сил. На прикроватной тумбочке лежали ее наручные часы. Она всегда носила их, не снимая. Они словно срослись с ней. А теперь из них вышла вся жизнь. Наручные часы стали бесполезным предметом, мусором. Я вдруг вспомнил красный ошейник Латука, и эта мысль только усилила мою боль. Я взял часы и прижал их к сердцу, а потом заплакал, стоя там в одиночестве.

С того дня мы с отцом больше никогда не разговаривали.

Даже сейчас я не могу сказать, как так произошло, что у нас с отцом все разладилось. Мы были счастливой семьей. Мы были близки. Вместе выходили куда-то поесть или ездили отдыхать. Но со временем, по непонятной для меня причине, те основы, на которых строились взаимоотношения с отцом, просто прогнили.

Но все равно мы – семья. Порой ты воспринимаешь как нечто само собой разумеющееся то, что твои родные всегда будут рядом и что вы как-то худо-бедно справитесь со всеми проблемами.