Мама сидела на фоне океана в своем кресле, а мы встали по обе стороны от нее.

Мы с папой присели, чтобы наши головы находились на одном уровне, а Капуста, который наконец проснулся, скорчил гримасу и громко зевнул, сидя у мамы на коленях.

«ОК, ч-и-и-из!» Хозяин отеля щелкнул затвором.

«Спасибо!» – крикнули мы хором.

А потом он предложил: «Еще раз!» И мы снова выстроились, на этот раз стоя.

«ОК, улыбнитесь… Чизкейк!»

Искренние попытки владельца отеля заставить нас засмеяться и его дружелюбие – иногда чрезмерное – все это развеселило нас, и именно в тот момент затвор щелкнул.

– Ты что-нибудь помнишь?

Я не оставлял попыток расшевелить Капусту, закончив свой рассказ.

– Извини, старина. Я пытался, но не могу ничего вспомнить.

– Очень плохо, Капуста.

– Мне правда жаль. Но ничего с этим не поделаешь. Сколько я ни старался, не получается. За исключением, пожалуй, одной вещи…

– Одной вещи?

– Я был счастлив. Это все, что я помню.

– Ты был счастлив?

– Да. Вот, что я чувствую, когда смотрю на эти фотографии: я был счастлив.

Мне показалось странным, что Капуста не мог восстановить в своей памяти никаких деталей поездки – ни отель, ни даже саму маму – но при этом он помнил, что был счастлив.

Но что-то в словах Капусты заставило меня погрузиться в раздумье, и я понял… Маме нужна была эта поездка вовсе не для себя. Она хотела, чтобы мы с папой помирились.

Интересно, почему я никогда не думал об этом раньше. С момента моего рождения мама все время отдавала нам с папой. Я даже не мог представить себе, что, когда у нее появлялась свободная минутка, она все равно думала только о нас. Это было совсем не обязательно, но она всю свою жизнь посвятила нам, до самого конца.

"

"А я даже не догадывался об этом – мне понадобилось столько времени, чтобы все это понять. Я вновь смотрю на фотографии и замечаю смущение на лице отца, когда он пытается выдавить улыбку. И я почти с таким же лицом вымучиваю какое-то жалкое подобие улыбки. А мама сидит между нами такая довольная, словно счастливее ее никого нет.

Я смотрел на маму, и мое сердце сжималось от боли: я думал о ней и обо всем, что она сделала для меня.

И у меня полились слезы, прямо на виду у Капусты. В горле комок. Но я молча продолжал разглядывать фотографию.

Капуста с встревоженным видом подошел поближе.

Запрыгнул мне на колени и свернулся клубочком. Меня обволокло теплом его тела, и я почувствовал умиротворенность в сердце.

Кошки – это действительно нечто. Они могут игнорировать тебя большую часть времени, но, похоже, всегда чуют, когда ты действительно нуждаешься в утешении.

И так как у кошек нет ощущения времени, то они, должно быть, также не знакомы с таким состоянием, как одиночество. Просто есть время, которое ты проводишь один, и время, когда ты находишься с кем-то рядом.