Он и так держался на плаву из последних сил, которые ему придавала маячащая все ближе встреча со странным джентльменом-мистером. А будет ли она вообще, эта встреча? А вдруг приедем, а там никого? Вот будет веселье…

— Останьтесь внутри, — велел я Хельмуту — тот уже вроде как начал готовиться к выходу со мной, заерзал, словно собираясь подниматься. — Нам, кажется, повезло.

— Пистолет взведи, — донеслось напутствие мне вслед.

Я послушался и взвел оружие, патронов в обойме вальтера еще хватало — сколько я сделал выстрелов в доме Мессуди? Не знаю, кажется, пять или шесть.

На унылой и обшарпанной АЗС, сошедшей со страницы журнала «Пост-Апокалипсис Сегодня», грустила одинокая машинка, какой-то старенький универсал с сорванными шильдиками и спущенным передним колесом, так что марку я назвать затруднялся. Но меня это и не волновало — все внимание было приковано к открытому багажнику, где стояли две пятилитровые канистры, тускло отсвечивающие жестью.

Неподалеку валялись останки водителя, полуобглоданной рукой сжимающие заправочный пистолет. Должно быть, залил авто под пробку, заодно две канистры и уже думал дать деру, но кто-то очень большой и сильный помешал. Скорее все-таки зомби, чем люди. Последние бы точно забрали емкости с топливом, и, возможно, даже слили бы все из бака.

Я подошел к багажнику, вопреки правилам безопасности заткнул взведенный пистолет за пояс — да уж, исхудал я за эту неделю, в кои-то веки прирост жировой массы отрицательный — и взял обе канистры в руки. Да, тяжелые! Красота, все, мы спасены, вон и воронку вижу, все в том же багажнике, но чуть дальше, в тени. Надеюсь, там не солярка плещется, а бензин. Растянув губы в улыбке, я зашагал к мицубиси, неся канистры, как золотые слитки или новый айфон в день премьеры.

Но не успел я и трех шагов ступить, как стало не до веселья — Хельмут с нахмуренным лицом показывал пальцем куда-то вправо и вверх. Я повернул голову, и остатки улыбки сошли на нет.

К этой минуте свет полностью возвратился в мир, а с ним и все оттенки и краски. Даже лес сделался ярче, сочнее, зеленее, нездоровая серость и тусклость исчезли. Могучий ельник как-то весь захрустел, затрещал, заворочался.

Я обмер, непослушными руками тихонько опустил канистры, медленно вытащил из-за пояса пистолет и приготовился замереть или бежать, но не к машине, иначе достанется и мне, и Хельмуту. Только бы Берта и на сей раз смолчала, только бы ей хватило собачьей мудрости, что на того, кто страшный и большой, лучше не лаять…

Между еловыми стволами замелькала фигура, стремительными рывками перемещаясь от одного дерева к другому и, наконец, оказалась передо мной.

Сначала мне почудилось, что это просто пони, невесть как очутившийся посреди могучего леса.