Она не щадила ничего и никого, высасывала цвета и оттенки, вбирала в себя свет, как исполинская губка.

Виктор и Семен едва поспевали за Хельмутом, так быстро тот вел дребезжащий пассат. Они ни разу не посигналили нам, не попросили остановиться и посовещаться. Похоже, уверились в том, что предводитель попался надежный, коль скоро его не терзают даже малейшие сомнения в выборе пути.

Все сидели на взводе, даже Берта, и разговор не клеился. Впрочем, в неловкой тишине мы пробыли недолго — вскоре всем стало ясно, что нам не уйти от пробирающего до дрожи кошмара.

Эх, предупреждали ведь меня, да не допетрил, о чем толковал незнакомец, искал скрытый смысл, а он, выходит, напрямую и сказал — вот-вот стемнеет. Но ведь мы и так торопимся, как можем! А еще он, кажется, велел не останавливаться ни в коем разе…

С замиранием сердца горстка побитых и потрепанных людей, прижавшись физиями к стеклам трех автомобилей, неотрывно наблюдала, как на них накатывает невиданной высоты и мощи волна нездешнего цунами. Неотвратимая волна, убежать от которой не представлялось возможной даже на скорости сто семьдесят километров в час, когда пассат Хельмута начинал побрякивать и кряхтеть, грозя рассыпаться на части.

Мы попались, когда позади остался Нюрнберг, а с австрийской границей нас разделяло не больше ста километров. И это при том, что мы уже добрый час выжимали из машин всю доступную мощность, то судорожно вглядываясь вдаль в поиске возможных препятствий, то смотря назад, на все более близкую угрозу. Водители рисковали, порой проносясь во весь опор по загроможденным другими машинами или какими-то обломками участкам, выбирая для прорыва узкие и неровные коридоры.

Видимо, даже смерть от переломов и разрывов пугала не так сильно, как ступающее по пятам неизведанное.

Бедная Берта, натерпевшаяся за последние дни столько страху, сколько не было за все предыдущие годы, в очередной раз жалобно и очень тонко заскулила. Кажется, она даже положила широкие лапы на глаза — то ли инстинктивно пытаясь укрыться, то ли еще по какой причине, а то ли мне и вовсе показалось, потому как внимание мое было приковано к другому.

Волна нависла над нами, откусив все, что находилось позади. Я ожидал тяжелого удара или убивающего холода, вымораживающего все внутри, но получилось иначе.

Вообще, я тогда удивился. Темнота вроде бы еще не подступила совсем вплотную, хоть и здорово приблизилась, нависла чуть сверху, грозя в любой момент заглотить три крохотные машинки, тщетно удирающие вот уже битый час. Но мир вокруг стал меняться, и очень быстро, еще до соприкосновения."

"Все начало терять цвет, блекнуть.