Катили по дороге, дыша прохладным воздухом, но не расслаблялись и фары не включали: луна была яркой и света хватало. Больше всего нам не хотелось на обратном пути на радостях нарваться на какую-нибудь возвращающуюся в лагерь группу «фуражиров». Сколько народу попалилось на победном вдохновении? Настроение праздничное, вроде как мы всех поимели, и теперь мы на вершине мира, хочется веселиться и песни петь. И что? А то, что всякое случается, очень всякое.

– Ну что, Вась, думаю, что дня три или четыре они не сунутся, но дальше ничего гарантировать не смогу, – заговорил я, когда мы отъехали километров на двадцать от горящей зоны.

 – Сейчас наверняка не все в зоне сидят, они же на мост выделяли людей, на опорный пункт, но после нападения стянутся туда.

Организация службы у них анархическая, так что при наступлении проблем все «домой» кинутся.

– И что?

– Как – что? Если будут сидеть там, то их можно снова атаковать. Поэтому если у них у главного мозги есть, то он сейчас там окопается, наберет транспорта, какой ни есть, и решит, что лучший способ нападения – наступление.

– А как он догадается, куда ехать? – скептически спросил Кэмел.

 – Ты что думаешь, тут всего одна деревня на область?

– А он и не будет догадываться, – развеял я его скептицизм. – Мост перекроет, причем на этот раз по-умному, с завалом, например, или с засадой. Или просто укрепление построят, хоть какое-нибудь, вроде блока. А большей частью людей пойдут по деревням в вашу сторону. Все равно надо экспансию начинать, пока вокруг не укрепились. Пока суд да дело, телился, машины собирал – уже напали на них. Второй раз так не ошибутся.

И так до вас и дойдет. Постепенно, вроде как с горы спуститься и всех буренок поиметь.

– И чего предлагаешь? – минутку подумав, спросил Василий.

– Засылайте вашего Трофимыча к пушкарям, а мы попробуем у вас пристроиться в оборону. У вас же от деревни поле во все стороны, так?

– Ну.

– Ну вот те и «ну». Тут и два снайпера могут долго держаться. Кстати, а вы вообще деревню как-то укреплять собираетесь? Тут же кроме бандитов всякой твари развелось, мало не покажется. Или так и будете мошну чесать на печи?

– Народ все больше телился, сам знаешь нашу породу: пока не обгадишься, то и порток стирать не надо.

Но вчера Трофимыч засуетился вроде, про ров говорить начал и прочую фортификацию.

– Это я ему за столом идейку подкинул, – сказал Большой, сидя у пулемета. – Ров, а за ним местами дзоты. И полоса отчуждения нужна, кое-где лес прямо в деревню лезет. Этот самый лес на колья пустить; Трофимыч сказал, что знает, где колючкой разжиться можно.

– Это ж возни-то сколько! – поразился Василий.

– А сколько? – возмутился уже я.