Но ничего подозрительного не происходило. А когда далеко, в просвете между деревьями, показалась залитая солнцем поляна, я взялся за короткую рацию:

– Большой, Большой, здесь Серый.

– Здесь Большой! – сразу же послышался радостный голос. – Мы на месте, у нас все в норме.

– Выходим.

– Стой! – схватил меня за рукав Васька. – Замри!

Кричать «почему?» я не стал, сказали замереть – и замер.

– Собаки, – шепнул он, указав куда-то в сторону от поляны.

Я обернулся. Несколько темных грязно-серых псов трусцой двигались через кусты. Это не мертвые собаки, те неуклюжие. Это живые, и это…"

"– Вась, а ведь это волки, – шепнул я. – Ты понял, а?

– А чего тут понимать? Земля пуста стала, вот и возвращаются на свое место.

Александр Васильевич Пасечник

29 мая, воскресенье, утро

– Александр Васильевич, прослушку решили ставить только в лаборатории – и конкретно в кабинете Домбровского, – докладывал Усимов. – В квартиры я решил не лезть, чтобы меньше риска засветиться было.

– Почему?

– Дома они не станут встречаться, – объяснил опер. – Зачем им? Там они чай пьют и спать ложатся. А общаются в лаборатории, они там вместе, и самое главное – вся система внутреннего контроля завязана на их же компьютеры. Что им?

– Разумно, – кивнул Пасечник. – Что-то есть уже интересное?

– Пока нет, только начали слушать, – покачал головой опер. – К вечеру первый отчет выложат. Но уверенности в том, что они о чем-то интересном для нас болтать начнут, пока нет.

Пасечник Усимова знал хорошо. Если тот начинает делать забросы в стиле: «Работаем, конечно, но не уверен, что от этого результат будет…» – то это означает, что у него есть какая-то идея. Но идея такая, что даже решиться ее выложить надо решиться. И важно еще то, что обычно такие идеи, Усимовым высказываемые, давали результат.

– Ваня, не тяни кота за хвост, говори, чего придумал, – сказал генерал, глядя собеседнику в глаза.

– Александр Васильевич, вопрос разрешите? – спросил тот.

– Валяй.

– Вы сами как думаете? Они все это устроили или нет?

– В прокуратуру дело бы пока не передавал, – подумав, ответил Пасечник. – Но для себя решил, что они. Баллончики для распыления, стертые записи, старательное подсовывание своих людей в лабораторию, все остальные детали – все за это говорит. Процентов девяносто за то, что это они.

– Я еще детальку добавлю – Домбровский сейчас словно сцепи сорвался, если присмотреться, – дополнил Усимов. – У него кроме секретарши, которую он по пять раз в день на рабочем столе пользует, еще лаборантка, и еще горничную сейчас вдруг подбирать взялся. Я такое уже видел раньше, когда тихий и интеллигентный как с цепи срывается.

– Верно, бывает с ними, – усмехнулся Пасечник. – Когда думают, что банк сорвали. На этом и палятся чаще всего.