– Я Никин др-руг, а вы?

Я уже улыбнулась и собиралась уже ответить, когда меня перебила сама “невеста”. Ника решительно выпрямилась, стоя на скамейке босыми ногами. А нащупав своей ладошкой мою, сжала пальчики и сказала гордо:

– А это моя мамочка, Фиса! И я ее очень сильно люблю!

Я в этот момент даже дышать перестала. Мир вокруг будто бы перестал существовать. Мы с Демьяном переглянулись, он так же, как и я, на мгновение растерялся. Сердечко мое в груди зачастило, выдавая рваное “тук-тук”, а в глазах что-то так защипало. В горле ком, а в ушах до сих пор приятным, ласкающим слух эхм стояло слово “мамочка”.

Мамочка...

Впервые за все время, что мы вместе, Ника назвала меня так! Кто бы знал, как мое сердце желало этого и как сильно я ждала… Жаждала услышать из уст своей капризной принцессы не Анфиса или Фиса, а заветное – мама! До этого момента ей будто что-то мешало или было неловко обращаться ко мне таким образом. Мы с Демьяном и не настаивали и не торопили, хотя сколько раз я ловила ее на том, как она, смутившись, в последний момент себя тормозила – не счесть."

"И вот сейчас – сказала. Открыто. Решительно, и в груди у меня что-то болезненно защемило, а в носу защекотало. Я подхватила своего чертенка на руки, крепко-крепко, что есть сил прижимая к себе! Чувствуя, как ее ручки обвивают меня за шею, а щечка прижимается к моей щеке. Всхлипнув, выдохнула ей на ушко тихое:

– Я тоже безумно сильно тебя люблю, доченька!

БОНУС

Демьян

Перелет наш прошел нормально, и даже пересадка не так напрягла, как мы боялись с Фисой изначально. Вымотались? Да. Но в большей степени даже не от дороги, а от авральной недели, что предшествовала этому отпуску. Когда жена пропадала в универе, зубря ночами вопросы к экзаменам, а я закопался в работе по самые уши, чтобы даже телефон в эти новогодние праздники в руки не брать.

Ну, а когда, по прошествие почти суток с момента вылета из страны, наши ноги утонули в белоснежном песке, наконец-то удалось вздохнуть полной грудью. В глазах зарябило то ли от счастья, то ли от ярких красок острова, на котором нам предстояло жить без малого две шикарные недели, а в голове сидело железобетонное убеждение, что это будет самый потрясающий отпуск в нашей жизни.

В общем, всю усталость как рукой сняло. Нервы вымотанные успокаивал шум океана, шелест листьев и ощущение полнейшего и безоговорочного счастья.

Остров, бунгало на воде, тишина, спокойствие, а главное, две любимые женщины: жена и дочь рядом, ну, что еще в этой жизни надо?

Ника и подавно была полна энергии, и ее, кажется, совершенно длинная дорога не утомила.