А то будем как эти… из кино с Кевином Костнером, «Водный мир», что ли, или как-то так… Ладно, до этого еще далеко. А может, и вовсе уйти получится. Хоть бы получилось, хоть бы получилось…

Черт, как же тихо здесь… как периной обложили. Двигатель словно за километр от лодки работает, а когда сам говоришь – голос словно отрывается от тебя и в вате застревает. Такое ощущение, что уши заложило. Не удержался, достал нож и его обухом постучал по железному краю приборной доски. Нет, черт-те что получилось. Федька глянул на меня и понимающе кивнул.

Тьма ближе и ближе, скоро совсем сомкнется над головой. И призраки, кстати, так и крутятся, но ниже не опускаются. И не надо опускаться, ну его на хрен, там летайте, а то постоянно желание возникает схватиться за пулемет и открыть по ним пальбу. Хоть и знаю, что пули им никак не повредят, а вот хочется. Это от страха. Хочется делать что угодно – лишь бы вот так тихо не сидеть и не ждать того, что может случиться дальше.

Вскоре крылья Тьмы сомкнулись над головой, накрыв нас черным тяжелым пологом. Это было настолько жутко, до дрожи и стучащих зубов жутко, что я даже не сразу сообразил, что свет не исчез. Он померк, стал совсем тусклым и серым, но темноты не было. Я никак не мог сообразить, откуда свет идет, – никакого явного источника не было. А в таких сумерках невозможно было разглядеть даже свою тень, чтобы определить направление. Такое ощущение, что река сама по себе создает некий светлый тоннель, передавить который Тьма не в силах.

– Охренеть, – хриплым шепотом произнес Иван. – Даже не слыхал, чтобы кто-то в таких местах бывал.

Федька повернулся к нему, и я ожидал, что он поинтересуется отдельной премией за такой героизм, но ошибся. Федька только кивнул и прошептал в ответ: «Ага».

Ну, ручаться не буду, но я про такое и вправду не слыхал. Не совался никто так близко к Тьме. Да и понятно: на суше будь это все – мы бы просто рехнулись уже или были разорваны тварями, или… стали бы адаптантами? Кажется, так? Нет, в адаптанты не хочу, пусть им и холод по фигу, а я сейчас весь дрожу, хоть и замотался в штормовку поверх танкистской теплой куртки.

Странно как-то все – словно во сне, в реальности так не бывает. Сумерки, медленно идущая лодка, свет прожектора, который светит далеко вдоль реки и сразу вязнет во Тьме, стоит его повернуть в сторону берега. Призраки куда-то исчезли, может быть, просто слились с Тьмой.

Все же Тьма себя проявила: в голове возник назойливый свистящий звук такого тембра, что от него зубы заныли. Я даже уши заткнул было, чтобы от него отгородиться, но обнаружил, что это не помогает. Посмотрел на своих спутников и понял, что не один мучаюсь: у того же Федьки вид был такой, словно он лимон раскусил.

Никто не говорил и, кажется, даже не шевелился без крайней нужды.