«Галя с Москвы» меня, к удивлению моему, узнала и все время норовила пообщаться за жизнь – видать, чувство общности в проблемах располагало ее к доверительности в беседе. Я узнал о том, что она успела «поработать» в Сальцеве, но не сошлась в характерах с хозяевами борделя «Грезы», после чего откочевала обратно в Углегорск и как-то сразу пристроилась трудиться при вот этой вот… как это назвать? Базе отдыха, наверное, ублажая все тех же отцов города и нечастых случайных посетителей вроде нас. На жизнь не жаловалась – считала, что повезло. Попутно похвасталась, что не раз была «близко знакома» с Милославским, который тот еще живчик, оказывается, и здесь бывает чуть ли не каждые выходные. И если его компаньоны еще и охоте время уделить любят, то профессор на такие мелочи не отвлекается и охотится только на женский пол.

Ну ты скажи, а я бы про него и не подумал.

Кирилл же разошелся совсем не на шутку – гонялся за девами в непотребном виде, танцевал, все время искал их близости и все время ее находил, удаляясь в покои, под конец я уже всерьез начал опасаться того, что порядок придется наводить посредством оплеух и вся моя тонкая комбинация по склонению носителя секретной информации на нашу сторону может закончиться провалом. Исключительно по причине моих натянутых нервов. К тому же он пьян был как свинья.

В общем, под конец веселья я выпроводил дев, а Кирилла вновь погнал в парилку, затем в сугроб и опять в парилку, чтобы привести его в более или менее потребный вид. Мне еще с ним надо не только разговаривать и договариваться, но и делать это так, чтобы он потом не забыл."

"Посидели, попили чайку. Кирилл попробовал впасть в мрачно-скандальное настроение из-за того, что у него забрали девиц, но мы его уверили, что банкет еще не закончен, – просто мы в другое место собираемся. Это его вдохновило.

– Поехали, Кирюха! – сказал я ему, когда он, на мой взгляд, пришел в достаточно протрезвелое состояние. – Нас ждут великие дела.

– Поехали, – пьяно кивнул он. – Дела я люблю.

– Мы все их любим, – добавил Федька, тоже трезвостью не блиставший.

Пока выбирались на улицу, мои спутники запели. И нет чтобы что-то путевое, вроде «Стеньки Разина», что под водку прилично, а «Миллион алых роз» – не знаю даже, как это и вспомнили. Мишаня, провожая нас, вздохнул тяжко, принял от меня причитающуюся денежную сумму, подобающую долю которой я стряс с Федьки, потому как «этуали» были его идеей, а я с Кирюхой хотел еще в бане побеседовать, да вот не сложилось. Ну а потом мы поехали.

В дороге они тоже пели, идиотически ржали, Кирилл все время рвался побибикать, а один раз даже попытался перехватить руль, в результате чего получил от меня очень чувствительно под ребра и, кажется, даже не понял, что это с ним случилось.