Впереди были ворота, а у ворот охрана, пусть совсем и небольшая. Тварей здесь почти не бывает, но деревни все же окружают проволокой, и ворота под контролем. Днем они открыты – я ведь тогда с утра заехал, – но ночью наверняка на замке будут.

Затем двигатель «студера» взревел громче, машина начала разгоняться, зажглись фары у тех, кто ехал сзади. Затем был совсем несильный удар с негромким лязгом и треском, я увидел распахнутые створки ворот, мелькнувшие с боков, потом разглядел, как из кузова второго «студебеккера» выпрыгнули четверо и бросились к караулке. Наша машина сдала задом, таран врезался в деревянную дверь, выбив ее, и эти четверо метнулись внутрь.

Стрельбы не было, только крики, которыми разведбатовцы пугали сонных сторожей. Ну да, зима, бандитов нет, можно дрыхнуть. Они даже бревно шлагбаума не опустили, а так бы пришлось вместо лихого вышибания ворот сначала его поднимать.

– Давай в кабину, показывай! – скомандовал Тенго.

Я выскочил из кузова, обежал воняющую бензином машину сбоку, вскарабкался в кабину. Я еще и сесть не успел, как водитель дернул «студер» с места.

– До того столба – и сразу влево, – взялся я показывать. – Затем второй поворот налево – и до конца, до самой реки.

– Темно, не разглядим реку ни хрена.

– Я там покажу, – заверил я его.

– Ну-ну, – ответил он как-то без особого воодушевления.

Как бы то ни было, но место я нашел сразу. На подъезде опять погасли фары, а скорость и до этого была сброшена. Подкатили тихо, хоть и не совсем уж неслышно. Я ожидал того, что ворота будут таранить, но вместо этого двое бойцов, откинув тент сбоку, прямо из кузова махнули на забор, а прямо оттуда во двор. Следом еще двое, и еще. Нам, к счастью, по плану воевать не полагалось, тем более что Тенго чувствовал себя на этот счет малость некомфортно после того случая с Пашей, когда они упустили его в гостинице и в результате по темным дворам гонялся за ним один я. Последняя двойка распахнула ворота и рванула за своими к дому, растворившись в темноте.

Собак тут, к счастью, не было, если не считать таковыми «гончих» у адаптантов, так что поднять шум и лай было некому. Отчасти еще и поэтому здесь стали деревни огораживать и закрывать воротами: без собак вроде как традиционная человеческая первая линия защиты исчезла.

Я выбрался на подножку, вглядываясь в темноту, – туда, куда ушли бойцы. Тенго смотрел из кузова, явно нервничая. Затем послышался взрыв, чуть синеватая, как мне показалось, вспышка разогнала на секунду темноту. Что-то с грохотом обрушилось – похоже, что дверь, – потом замельтешили лучи фонарей в окнах. Кто-то приглушенно заорал, стукнула короткая очередь.

– Блин, что там? – заметно начал нервничать Тенго. – Ладно, пошли!

Не выдержал. Ну и правильно.