По стеклу вперегонки катились капли воды, еле видные в темноте черные ветки деревьев метались как руки психа под порывами ветра. Ничто не меняется, провались оно совсем. Дерьмо, а не погода, чтоб ее…

– Думаю, что не слетаешь, – сказал я вполне искренне. – Что читаешь?

– «Жерминаль».

– И как?

– Мне нравится.

А мне когда-то не пошло. Ну да и ладно.

– Ты бы ложился сегодня пораньше, чтобы завтра нормальным быть.

– А так и сделаю, в душ только зайду – и к тебе.

– Я же сказала, чтобы ты выспался, а ты что задумал?

– А мы быстро. И спать буду крепче.

С утра вскочил по будильнику, достаточно заранее, так что хватило времени на чай с бутербродами. К тому моменту как к дому подкатил «шевролет», я уже был одет и собран и по привычке дежурил у окна. Стащили все заготовленное вниз за две ходки, забросили в машину. За рулем на этот раз Степаныч сидел – он нас и провожать будет, и встречать. Вел машину он медленно и степенно, в противоположность постоянно лихачащему Федьке. Неторопливо довез нас по словно вымершему темному городу до пристани, где, как выяснилось, поджидал нас Пашкин, ради такого случая даже заночевавший во флигеле, в своем крошечном кабинетике. И похоже, ночь он там провел с пользой, потому что перегаром от него тянуло заметно, хоть пьяным он и не был.

– Дров вам загрузил, угля тоже, горючего вам хватит, там бак большой, – частил он скороговоркой, стоя у мостков, в то время пока мы таскали на катер все, что привезли с собой.

Первым делом я кинулся печку растапливать: за ночь и без того не слишком теплая рубка выстыла. Нарубил ножом с одной чурки тонких щепок, достал из-за корзины с дровами приготовленную газету «Мой Углегорск». Лязгнула задвижка печки, огонь легко охватил смятый лист, на который я навалил щепок. Огонек побежал по ним легко, запахло горелой бумагой.

– Часов восемь ходу? – уточнил я у Ивана, как раз засевшего за карту.

– Примерно так получается, – сказал он, ведя по голубой жилке русла реки устройством со смешным названием «курвиметр». – Катер не быстрый.

– Темнеет там рано, – поморщился я недовольно.

– Ну а что поделаешь? – сказал он, отложив со стола курвиметр и быстро написав какие-то цифры в открытом блокноте. – В ночь выходить тоже нельзя, не видно же ни хрена. Сделаем что успеем и на якорь встанем, на ночевку.

Огонь разбежался по всем щепкам, и я подложил туда пару чурок, закрыв дверцу. Даже сейчас от печки немного потянуло приятным теплом, а раскочегарится сильнее – так вообще благодать будет, наверное.

Забормотал двигатель, катер отвалил от причала. Я придвинулся к окну из исцарапанного мутноватого стекла, глядя на то, как медленно удаляется от нас ряд лодок, освещаемый светом единственного фонаря: рассвет еще только-только собирался наступить.