– Если у хозяина того «газона» и его водителя все дела на Советской, то Шалва его как облупленного знать должен. Расспросим осторожненько.

– Червонца и так все знают.

– Где «газончик» обычно стоит или стоял – знаешь? – повернулся я к нему.

Федька чуть смутился, помотал головой:

– Не, ни хрена.

– А Шалва может знать, как мне кажется.

– Может. Давай в шашлычную.

Советская была вполне прилично почищена, но снег валил все сильнее и сильнее, машины ехали с включенными фарами, хотя до темноты было далеко. Прохожие все больше и больше напоминали снеговиков: снег на одежде таять не успевал.

Приткнулись возле шашлычной, зашли внутрь, где и узнали, что Шалва поехал в хинкальную. В хинкальную, как оказалось, он не приезжал, из чего я сделал вывод о том, что его нужно искать в гостинице. И точно, прямо у ее подъезда заметили большой пикап – додж сороковой модели, то есть с закрытой, как у нормальной машины, кабиной. В моей действительности такого в ленд-лизе не помню, а здесь частенько попадается. Если бы попалось мне – точно не отказался бы: там и полный привод, и не течет, и в кабине тепло. А Шалва на нем еще всякое нужное для своей работы возит – все же три четверти тонны грузоподъемность.

– За «любезностями» приехал, – догадался я, паркуя «кюбеля» прямо за его машиной.

– За чем? – не понял Федька.

Пришлось объяснить, пока до подъезда гостиницы шли, – он посмеялся. Обстучали обувь о железную решетку, вошли в тамбур, где нам посветили в глаза.

– Шалва здесь? – спросил я у узнавшего меня портье, расстегивая куртку.

– Скоро будет, – ответил он после секундной паузы. – Вы в бар?

– Да, наверное.

– Пойдемте, я вам налью чего скажете, – поднялся тот из-за стойки.

Ага, Иры, видать, в баре тоже нет. Угадал я, получается. Ох, дождется Шалва, заложит его кто-нибудь из персонала жене… А может, ей все равно?

– Пивка, наверное? – предположил портье, зашедший за стойку.

– По одной можно, я думаю, – высказал свое мнение Федька, посмотрев на меня.

– Ладно, уговорил, речистый, – вздохнул я и кивнул.

Тот быстро наполнил две кружки, поставил перед нами на столик и присовокупил к ним вазочку ржаных соленых сухариков.

В баре было пусто, да это и понятно: здесь постояльцы все больше по делу приехали, а сейчас самое время для дел, а дела опять же в городе.

Так что мы просто сидели в полной тишине и смотрели, как за зарешеченным окном валит снег и проезжают редкие машины.

Сначала в баре появилась Ира, довольная и раскрасневшаяся, которая, увидев нас, чуть смутилась, но все же несильно. А уже следом за ней зашел Шалва с чуть озадаченным видом: портье ему сказал, что ищут.

– А! – заметно обрадовался он, убедившись, что это всего-навсего мы.