Почему Вита не сомневалась, что он не задержится ни на секунду?

Ей удалось отвлечься от нехороших мыслей спустя полчаса после начала сеанса.

Девушке предоставили всё: и попкорн, и колу, и ещё какие-то сладости. Отсутствовали лишь чипсы. Принесли и легкий плед на тот случай, если у неё замерзнут ноги.

- Зачем… Не стоит, - ей стало неудобно, и она попыталась вернуть плед сотруднице. Та улыбнулась.

- Я положу на соседнее кресло. На всякий случай.

Роман молчал. Как вернулся – ни слова, за что Вита мысленно поблагодарила Небеса. Разговаривать с ним - как ходить по минному полю. Пока у них плохо получалось вести диалог.

Погас свет, начались титры к фильму, и у Виты всё внимание переключилось на происходящее на экране. Сюжет мгновенно увлек её, но через некоторое время Вита незаметно заерзала. Что-то отвлекало её, доставляло дискомфорт. Она не знала, что автоматически в зал включилась легкая подача воздуха от кондиционера.

Вита оторвалась от экрана, увидев, что Роман встает. Сердце тревожно защемило. Ей не хотелось уходить. Возможно, Багровскому фильм не интересен, и он решил их увезти? Она не успела ничего спросить вслух, увидела, как Роман берет плед, разрывает упаковку и достает его.

- У тебя мурашки, - негромко сказал он на её молчаливый вопрос.

Вита нервно улыбнулась. Забота от него воспринималась остро, с подвохом. Ей придется чем-то пожертвовать, подстраиваться, меняться. Почему она сама не вспомнила про плед?

Она хотела взять у Романа плед, но так и не смогла оторвать руку от подлокотника, потому что увидела, как Багровский встает перед ней, благо пространство позволяло, и опускается на корточки.

Это слишком…

Это…

Мужская рука дотронулась до её лодыжки, напрочь лишив возможности додумать. У Виты распахнулись глаза. Больше она не смотрела на экран, не до него стало. Сидящий на корточках мужчина забрал всё внимание на себя против её воли.

То ли интимная атмосфера кинозала таким странным образом действовала на Виту, то ли ещё что-то. Она потом не сможет вспомнить. Ей надо было сразу воспротивиться, сказать, чтобы Роман немедленно поднимался, перестал её трогать, дурить. Ни к чему. Что она не поведется на его уловки, но Вита упорно молчала.

Смотрела на Багровского. На его темные короткие волосы, на смуглую кожу, на легкую щетину на скулах и подбородке.

- Вита, милая, - мужская рука заскользила от её лодыжки кверху, пробираясь к колену, под платьем. Вита, как выброшенная на берег рыба, открыла рот, намереваясь втянуть в себя хотя бы жалкий глоток воздуха, а у неё ничего не получалось."

"Широкая рука с легкой шероховатостью будоражила и распространяла вокруг себя феерическое тепло, непривычное, выбивающее Виту из зоны комфорта, лишая возможности говорить и двигаться.