Тусклый красноватый свет едва пробивался сквозь поверхность камня. Пуговица же на груди рыженького оставалась тёмной, безжизненной.

— Давай же! — процедил я сквозь зубы, пытаясь выжать из себя ещё немного магии.

Источник откликнулся неохотно. Последние капли энергии потекли к рукам, обжигая каналы. Это было похоже на то, как пытаешься выдавить остатки зубной пасты из почти пустого тюбика. С каждым усилием всё меньше и меньше результата.

Кристалл немного разгорелся, его свет стал чуть ярче. Пуговица задрожала, но ещё не показывала признаков активности.

Всё шло не так, как планировалось. Без усиления Сашей моей магии катастрофически не хватало для завершения процесса. Душа дяди Стёпы не могла пробиться обратно в тело.

Варианты? Снова активировал новую нишу в своём источнике — ту, которая помогла с возвращением Лампы. Понятия не имел, как она работает, но сейчас это был мой единственный шанс.

Бесцветная магия потекла по каналам, соединяясь с остатками моей обычной силы. На этот раз я попытался направить её конкретно к пуговице, к заключённой в ней душе дяди Стёпы. И снова ощутил странную связь — как и с душой Лампы ранее. Словно мог коснуться самой сущности старого алхимика, почувствовать его присутствие, его… усталость? Да, именно усталость, граничащую с безразличием.

«Вернись», — мысленно обратился к нему.

Но душа в пуговице словно не слышала меня. Или не хотела слышать. Она колебалась, мерцала, как свеча на ветру, то разгораясь ярче, то почти угасая.

Я усилил поток энергии, выжимая из источника всё до последней капли. Висок пронзила острая боль, перед глазами поплыли тёмные пятна.

Пуговица наконец начала реагировать. Из неё потянулись тонкие нити к телу Лампы. И тут произошло нечто неожиданное. Тело рыженького внезапно дёрнулось, его спина выгнулась дугой, а руки сжались в кулаки. Глаза распахнулись, глядя в никуда. Из горла вырвался крик — не человеческий, а какой-то звериный, почти потусторонний.

Его душа активно сопротивлялась вторжению дяди Стёпы. Тело билось в конвульсиях. Нити, тянущиеся от пуговицы, начали истончаться, рваться одна за другой.

Душа дяди Стёпы не могла пробиться сквозь сопротивление Лампы. Она металась внутри артефакта. Ещё немного, и навсегда останется запертой в пуговице или, что ещё хуже, рассеется в пространстве.

Я инстинктивно схватился за пуговицу. Горячая, почти раскалённая, она обжигала пальцы. Что-то подсказывало мне: необходим прямой контакт, нужно физически соединить душу и тело.

Красный кристалл на лбу рыженького засветился ярче. Мои руки, держащие артефакт, тоже начали сиять, словно энергия проходила прямо сквозь кожу. Пуговица раскалилась добела. Её контуры размылись, она будто таяла в моих руках.