Грозовые волки добивали раненых, впиваясь в глотки и разгрызая животы.

Мощная атака льда истощила мои силы. Перед глазами поплыло, колени задрожали. Я опёрся на ближайшее дерево, пытаясь восстановить дыхание. В этот момент и произошло то, чего не заметил.

Один из кровяшей — молодой парень, едва достигший двадцати, — оказался в слепой зоне. Его не задели ни мои ледяные осколки, ни атаки монстров. Он выжидал момент. Кровавое копьё сформировалось в руках мага — тонкое, длинное, почти невидимое в тусклом свете. Он метнул его с неожиданной точностью, целясь мне прямо в голову.

В последний момент я заметил движение. Попытался уклониться, но истощение магического источника… Успел уйти с линии броска, но маг изменил траекторию. Остриё копья скользнуло по лицу, рассекло кожу от виска до подбородка и задело оба глаза. Свет померк. Боль была ослепляющей — иронично, учитывая, что именно так и произошло. Мир внезапно потемнел, перед глазами вспыхнули разноцветные круги, а затем их сменила абсолютная темнота. Тёплая жидкость потекла по щекам.

Я пошатнулся, но не упал. Ярость захлестнула меня, вытесняя боль.

Даже не видя, точно знал, где находится кровяш. Метнул заларак в его сторону, вложив в бросок всю свою ненависть и боль. Услышал глухой звук удара, затем короткий, прерывистый вздох. Заларак нашёл свою цель.

— Господин! — донёсся крик Медведя откуда-то справа. — Вы ранены!

— Глаза, — прохрипел я, пытаясь вытереть кровь с лица. — Ничего не вижу.

Но даже в темноте чувствовал, что битва подходит к концу. Крики и выстрелы становились реже, грохот сражения постепенно затихал. Выжившие кровяши в панике отступали, преследуемые моими монстрами и людьми.

Ещё ублюдка я убил лично. Почувствовал его присутствие рядом, его страх и отчаяние. Воткнул ему в голову кинжал и вернул в пространственное кольцо.

При поддержке Медведя добрался до того сопляка, схватился за заларак. Ощутил, как артефакт высасывает последние капли жизни из своей жертвы, и улыбнулся, несмотря на жгучую боль в глазах.

Мир вокруг меня был теперь в кромешной темноте. Кровь стекала по лицу. Пальцы были сломаны, на рёбрах наверняка остались трещины от ударов пулемёта, всё тело ныло от многочисленных ран. Но я стоял прямо, сжимая в руке заларак, слушая, как стихают последние звуки сражения.

— Господин! — услышал удивлённый возглас Жоры где-то слева.

— Муж! — пронзительный женский крик, в котором я узнал голос Елены.

— Муж! — вторила ей Вероника с другой стороны.

— Павел Александрович! — это уже Витас, его шаги приближались — тяжёлые, уверенные.

— Вы вернулись! — радостный возглас кого-то из бойцов.

Криков становилось всё больше. Судя по шуму, вокруг собралась целая толпа. Я слышал их дыхание, чувствовал присутствие.