Зейнаб медленно подняла руки и откинула вуаль. Её лицо открылось во всей красе, только глаза были красными от слёз. Губы слегка дрожали, но она держалась с достоинством, как и подобает дочери высокопоставленного чиновника.

Потом девушка протянула мне какой-то платок, расшитый золотыми нитями.

— Возьми это и завяжи ей на запястье, — подсказал мне бей.

Я кивнул и выполнил указание.

— Теперь покажи кольцо султана, которое подтверждает его разрешение на этот союз, — продолжил Мустафа.

Я поднял руку, демонстрируя кольцо с печаткой. Зейнаб взглянула на него и слегка склонила голову, признавая авторитет символа.

Всё, мы типа муж и жена. Ура… Вот только что-то радости не прибавилось, словно мало мне проблем на мою голову. Ладно, разберусь, как обычно.

Пир продолжался. Блюда сменяли друг друга: жареное мясо с пряностями, рыба в кисло-сладком соусе, рис с шафраном, десерты из мёда и орехов… Вино лилось рекой, музыка становилась всё громче, танцоры старались.

Я ел и пил умеренно, оставаясь настороже. Зейнаб сидела рядом, почти не притрагиваясь к еде, лишь изредка отпивая из своего кубка.

Наконец, настало время уединиться. Нас, сука, ещё и провожали! Рожи у них счастливые. Думают, что выиграли? Ошибаются. Они же не знают, что я задумал.

Процессия, состоящая из гостей, слуг и музыкантов, проводила нас до дверей покоев, выделенных для молодожёнов. Шутки, смех, последние пожелания — всё сливалось в разноцветный гомон. Мужчины хлопали меня по плечу, женщины бросали на Зейнаб понимающие взгляды. Как только двери закрылись, оставив нас наедине, я наконец-то смог выдохнуть.

Комната оказалась просторной, роскошно обставленной в восточном стиле. Низкие диваны с шёлковыми подушками, пушистые ковры на полу, тонкая резьба на деревянных шкафах. В высокие окна лился лунный свет, создавая причудливую игру теней.

В центре комнаты стояла огромная кровать, застеленная белоснежными простынями. Занавеси из тонкого шёлка мягко колыхались от лёгкого ветерка, проникающего через открытое окно.

Зейнаб держалась, чтобы не зареветь. Лицо открыто, но плечи подрагивают от сдерживаемых эмоций. Я помассировал виски. М-да, ситуация не из приятных. Причём ни для меня, ни для неё.

Достал паучков, которых убрал, и вновь выпустил. Маленькие многоглазики заскользили по стенам и потолку, занимая стратегические позиции.

Девушка смотрела на меня, не отводя взгляда. В её глазах читалась смесь страха, гнева и… любопытства? Я сел на диван и потянулся. Долгий день, ещё и раны от битвы с тенью начали ныть. Нужно будет обработать их перед сном. Но сначала — разобраться с текущей ситуацией.

Зейнаб стояла посреди комнаты, не зная, что делать. Её руки нервно перебирали складки платья, губы чуть подрагивали. Она явно ожидала от меня какого-то действия.