– Три трупа, которые нужно вынести на себе с четвертого этажа вниз и запихнуть в легковой автомобиль. Один труп – шестилетнего ребенка, это еще так-сяк, но двое других – взрослые мужчина и женщина. Сокольников производит впечатление спортсмена-штангиста?

Для убедительности Настя вынула из сумки фотографию и подержала перед глазами журналиста.

– Не производит. Но если у Сокольникова был подельник, то почему вы думаете, что именно Щетинин? Может, кто-то другой.

– Может, – легко согласилась Настя. – Но тогда откуда взялся отказ давать объяснения в присутствии именно Щетинина? Вы сказали вчера одну очень правильную вещь: мотивом может быть данное кому-то обещание.

Сокольников обещал Щетинину молчать. Он, конечно, не герой, вполне мог проявить слабость и, может быть, наедине со следователем ответил бы на все вопросы, но сделать это, глядя в глаза тому, кого предаешь, – окаянства не хватило. А вот адвокату Сокольников как раз мог во всем признаться и получить четкие инструкции. Тут ведь какие варианты? Первый: я убил, и я был один. Второй: я убил, но нас было двое, а это уже «по предварительному сговору группой лиц», то есть состав более тяжкий. И третий: я не убивал. А вдруг повезет и удастся выскользнуть? Шансов, конечно, мало, но в любом случае идти в суд одному лучше, чем в составе группы. Адвокат это очень хорошо понимал и подзащитному своему разъяснил: как бы дело ни повернулось, соучастников у тебя быть не должно, при группе ответственность не делят на всех, а наоборот, умножают. Внезапно возникший конфликт – совсем не то же самое, что заранее сформировавшийся умысел, сговор и последовавшая за ним подготовка к совершению преступления.

– Что-то я вашу логику не улавливаю, – в голосе Петра зазвучало сомнение. – Зачем надо признаваться следователю, если иметь соучастника в любом случае хуже? В чем признаваться-то?

– Это я так, фантазирую, – Настя улыбнулась девочке-подростку, проходившей мимо них с кокер-спаниелем на поводке. Собака кинулась к Петру, ткнулась носом в брючину, учуяв оставшийся на его руках запах кулинарных котлет, попыталась лизнуть пальцы, девочка резко дернула поводок и испуганно посмотрела на молодого человека: не испугался ли? Не начнет ли сейчас громко браниться? – Например, убийство Даниловых мог совершить кто-то другой, тот же Щетинин, возможно, вместе с кем-то еще, а Сокольникова каким-то манером уговорили взять преступление на себя.

И следователю он вполне мог бы в этом признаться. Если бы он назвал имена настоящих преступников и убедительно описал обстоятельства, при которых его сподвигли на самооговор, то все могло повернуться совсем иначе. Но он ведь почему-то этого не сделал.

– Или сделал, – горячо заговорил Петр.