Почти ничего не боялись – потому что впереди была граница и имелась вероятность того, что менты поняли проделку. И что они уже объявили обеих в розыск. А новые документы не сработают.

О том, как все будет, не знали ни Настя, ни Юля и никто им не мог сказать.

Даже если это и последние их часы на свободе – зато они провели их на полную катушку, за рулем «Мерседеса», который выжимает две сотни километров в час.

Они ехали, но успевали придуриваться и смеяться.

И вспоминать все хорошее, что с ними было.

А на заднем сиденье вольготно расположился их спутник – Андрей.

Ему вообще волноваться было не из-за чего. Документы у него были в полном порядке, и не был он замешан ровным счетом ни в чем криминальном.

– Девчонки, – подал голос Андрей, – а как у вас обстоят дела с английским? Как говорится, со словарем? «Ланден из зе кэпитол оф Грейт Бритен», да?

– Йес, ит из.

– Очень хорошо у нас с инглишем. Мы на факультатив ходили. И в олимпиаде районной побеждали!

– А почему ты спрашиваешь, Андрюша?

– А потому, – хихикнул молодой человек, – что вам, сестренки, давно пора выходить на международный уровень.

* * *Кирилл Косаткин, капитан полиции

Вот ни разу я не продажный коп. И никогда им, честно скажу, не был.

Но чего только не сделаешь ради изобличения преступников. Иногда приходится даже прикидываться коррумпированным ментом, вдохновителем преступных схем.

Ребята из столичного управления говорили мне, что я со своей ролью на свадьбе справился на пять баллов.

Они снабдили меня спецтехникой, которая прекрасным образом записала наш разговор с деффками.

Парни сказали, что я был очень органичен, почти как Смоктуновский. Или Штирлиц.

Но запись о намерении совершить преступление – равно как и косвенное признание собственной вины в предыдущих злодеяниях – далеко не самое убойное доказательство.

Принять деффок с поличным, во время совершения преступления – вот был бы класс и высший пилотаж!

Роль подсадной утки согласился играть мой московский (теперь) приятель Диня. И даже машину свою позволил использовать.

Без особой внешней охоты, конечно, однако я чувствовал: однажды мент – всегда мент. И Стосюра по оперативной работе, что там говорить, скучал.

– Только жене моей не проболтайся, – предупредил он меня, – типа, я ради оперативного эксперимента с продажными женщинами шашни завожу."

"– Могила, – заверил я его. – А ты не расколись с деффками раньше времени. Можешь даже их трахнуть с особым цинизмом. Главное, чтоб они взяли у тебя, спящего, деньги и ключи. А мы их примем, как они откроют твою машину.

– Не учи отца, – огрызнулся подставной.