Дела разрешались быстро, без сучка и задоринки, и одно словно само вытягивало за собой другое.

Церковный обряд добавлял хлопот: сначала с Артемом и Настей долго беседовал священник – молодой, примерно Артемового возраста, худощавый парень с аккуратно подстриженной бородкой. Рассказывал про венчание – ведь оно от слова «венец», и венцы, которые на молодых в процессе таинства налагают, означают одновременно и лавровый, символ славы и силы, и терновый, предполагающий обоюдное мученичество и терпение.

И вино, которое им в процессе обряда придется по очереди пить, свидетельствует о том же: делить придется на двоих все – и сладкое, и горькое, и тяжелое.

И еще отец Геннадий (так звали батюшку) сказал, что хорошо бы перед таинством попоститься, а потом исповедаться и причаститься, – и хоть забот без того казалось невпроворот, а оба согласились. Подумали, что иначе праздник будет недостаточно полным.

В итоге ближе к таинству дни и события понеслись аллюром, но все устраивалось как будто само собой.

Настя в церкви долго исповедовалась священнику, все говорила и говорила ему что-то, а Артем смотрел ей в спину и думал: какая она красивая и почему же так долго, откуда столько грехов?

Потом батюшка что-то внушал ей, то серьезно и строго, то с улыбкой.

Наконец она вернулась от аналоя – вся заплаканная, но умиротворенная. Отправился исповедоваться и Артем. Потом вспоминалось: лепил какую-то пургу про расхлябанность, собственную невыдержанность, неуважение к родителям.

Однако, слава богу, грехи отпустили, велели готовиться к причастию – и к таинству.

Но до самого последнего момента думалось: а вдруг сорвется? Вдруг что-то придумают, выкинут родители, отчего венчание станет невозможным? Вдруг судьба (или лукавый) криводушно подшутит над ними? Задержит церемонию, отменит, разрушит?

Но нет, все шло словно бы без усилий – как будто по идеальной поверхности скользило идеальное тело, безо всякого трения или сопротивления.

В воскресенье в церкви сначала крестили кучу детей, потом их пеленали и одевали смущенные родители и крестники, а они вопили.

Священник тем временем деловито готовил таинство для Артема с Настей. В повседневной серенькой рясе, он стелил на пол рушник – на который предстояло становиться молодым во время обручения, о чем-то совещался с дьячком и певчими.

Подошли гости, первыми – Юля и Ирина Максимовна. Будущая теща вчера приехала из станицы (Артем выслал ей электронный билет на самолет). Тещенька в скромном, дешевеньком, но новом, с иголочки, платье стояла в сторонке, прочувствованно крестилась, блестела слезами.

Со стороны жениха приглашен был старый друг Андрей.

С Юлей они повстречались перед храмом, словно родные, даже расцеловались. Артем заметил: девушка, похоже, снова влюблена в приятеля.