Одна широкая мраморная колоннада чего стоила!

— Где мы? — пробормотала я, когда Вольф обошел машину и распахнул передо мной дверь, подавая руку.

Само собой, он не ответил, как и в большинстве случаев предоставив мне догадаться самой.

У дверей нас встретил чернокожий швейцар в ливрее, что окончательно поразило мое воображение. А после мы оказались в богато украшенной гостиной, полной людей — мужчины в смокингах, а дамы в вечерних нарядах.

Мое черное коктельное платье с расходящейся книзу юбкой отличалось от этих роскошных одеяний своей нарочитой простотой. Этим и выделялось среди всех.

Черное платье и жемчуг — классическое сочетание.

— Это, что, тайный прием у президента? — шепотом спросила я.

— Почти, — едва заметно усмехнулся Вольф.

Я хотела было переспросить и все-таки добиться от него хоть какого-то объяснения, но замолчала на полуслове, потому что увидела Ильяса Рахматулина.

Он замер с бокалом шампанского в руке, пожирая меня глазами.

— Владимир, как я рад тебя видеть! Да он не один! Молодец, сынок, давно пора. Познакомишь со своей очаровательной спутницей?

Высокий седовласый мужчина с орлиным носом и пронзительными черными глазами крепко обнял Вольфа. Что-то в нем показалось мне знакомым, и я быстро поняла, что.

Он был похож на Ильяса. Или Ильяс — на него…

Вольф нас представил — оказалось, что моя догадка верна. Это был Камиль Рахматулин — отец Ильяса. «Алмазный король Всея Руси», как сказал о нем Роман Евгеньевич. Что ж, судя по здешней обстановке, мне следовало догадаться раньше…

Рахматулин-старший подошел в сопровождении элегантной брюнетки лет тридцати восьми в ярко-красном брючном костюме. У нее были гладкие волосы цвета воронова крыла, длиннющие ноги и грудь четвертого размера. В целом, эта женщина выглядела так, как и положено жене миллиардера, которой она и оказалась.

Заглядевшись на ее кулон с бриллиантом размера куриного яйца, я проворонила появление Ильяса.

— Привез свою хабиби знакомиться с родителями, Волк? Как трогательно.

— Давно вам об этом твержу, — проговорил Камиль. — Володя наконец-то внял — вот уж порадовал, так порадовал. Осталось прислушаться и тебе, Ильяс.

— Я работаю в этом направлении, эткэй (тат. папа), — отозвался Ильяс и смерил меня таким взглядом, что, казалось, все присутствующие тут же должны были заподозрить между нами любовную связь.

— Главное, чтобы это было правильное направление, — тут же отреагировал Вольф, смерив Ильяса тяжелым взглядом. — А то на неправильном, сам знаешь, можно потерять не только невесту, но и жизнь.

— Что это, Вольф? О чем ты? — нахмурился Камиль.

— Сказки, — усмехнулся он, глядя в глаза Ильясу. — Обычные сказки.