Я и после того, как три года назад поучаствовала в реалити-шоу (невольно, кстати), никак оправиться не могла. Но тогда все это сгладилось, потому что я была опьянена любовью Глеба. А сейчас, когда у меня есть выбор — участвовать, или нет, ответ очевиден.

Шикарная квартира встретила как-то по-привычному. Даже… по-родному.

Я выдохнула и отправилась разбирать завал в своей электронной почте. На многочисленные письма Андрея Махалина, который прямо-таки сулил мне золотые горы, решила не отвечать.

Зато Роман Евгеньевич рвал и метал. Он еще надеялся на заказ Ильяса Рахматулина, но мне пришлось его разочаровать.

Начальник не мог с этим примириться, позвонил Ильясу сам и получил отказ. И это только подтвердило то, что Рахматулин блефовал и просто использовал возможность подобраться ко мне поближе.

В итоге мы с вконец расстроенным утерей такого статусного клиента Романом сошлись на том, что я сделаю все срочные, горящие новогодние заказы, а после он отпустит меня на все четыре стороны.

Этим я и занялась — а именно крупным заказом сотрудников какой-то консалтинговой фирмы. Их обожаемый начальник праздновал свой день рождения тридцать первого декабря, и ему требовалось большое стихотворное поздравление.

 Оно должно было совместить в себе поздравление и с юбилеем, и с наступающим Новым Годом одновременно.

За этим делом меня и застал Вольф.

Я лежала на животе на мягком шоколадном ворсе ковра, махала ногами в теплых носочках и грызла ручку, а вокруг были разбросаны исписанные листы бумаги.

— Вас, Сидор Никанорович, мы с юбилеем поздравляем, и в Новом мы Году успеха, радости желаем… — пробормотала, и в очередной раз все вычеркнула. — Нет, не то… «Поздравляем — желаем» — самая идиотская рифма на свете.

Надо как-то по-другому…

Наконец я почувствовала на себе взгляд и обернулась.

Он был здесь.

Я резко поднялась, одергивая свой свитер крупной вязки, который показался слишком коротким.

— Здравствуй, — сказала негромко.

Он, как эхо, повторил.

Лишь при одном взгляде на него я поняла — не знает про предложение Ильяса. Все-таки невозможно все контролировать. Он не злой дух, который в курсе, что я делала двадцать четыре часа в сутки — и слава богу.

Да и вообще… Вольф выглядел… более расслабленным. Если не сытый, то точно перехвативший что-то волк.

Он смотрел на меня, и в его глазах вспыхивали хищные желтые искры. Но не горели ярким огнем, как до этого.

Лишь вспыхивали и мерцали.

— Я смотрю, ты тут не скучаешь, — криво усмехнулся он, взглянув на листы.

— Прости. Я сейчас все уберу.

Я кинулась подбирать свою макулатуру. Пришлось приседать на корточки, свитер бессовестно задирался, и мои бедра мелькали в его вырезах. Он смотрел на них, а я чертыхалась про себя, что додумалась напялить такую провокационную одежку.