По наводящим вопросам становится понятно, что ее пока органы не беспокоят, и в целом у нее все хорошо.

Верчу в руках телефон, жду звонка или от Гордеева, или от Макса, с которым я, красная от смущения, вчера все-таки обменялась номерами телефонов.

И через какое-то время часть моих надежд оправдывается. Я получаю сообщение от Лютаева: «Сейчас поднимусь».

Неужели догадывается, что мне сейчас страшно открывать дверь, и я дергаюсь от каждого звука?

Подняться на два этажа вверх не займет у него много времени, поэтому, не дожидаясь звонка в дверь, я иду в прихожую.

Макс действительно оказывается за порогом, но стоит ко мне спиной и разглядывает что-то у себя под ногами.

Загораживая обзор широченными плечами, Лютаев не позволяет мне рассмотреть, что же привлекло его внимание.

– Принеси веник и пакет для мусора, – бурчит он мне через плечо.

Недоумевая притащила ему требуемое, и, только когда он садится на корточки, я замечаю на коврике у моей входной двери дохлую крысу.

У меня темнеет в глазах. Я даже не вижу, как Макс упаковывает тушку.

– Эй! – оглянувшись он замечает, что мне дурно. – Так. Давай мне ключи. Я сейчас выброшу это и сам зайду, а ты пока попей водички, подыши в форточку, я не знаю, приляг.

Ты вся зеленая.

Я нашариваю под зеркалом связку и зажмурившись протягиваю ему.

Пока Лютаев избавляется от крысы, я пытаюсь успокоиться на балконе, но выходит так себе.

Ясно же, что в таком доме крысы просто так по подъезду не бегают. И вообще, у меня восьмой этаж, что тут крыса забыла? Здесь даже мусоропровода нет…

Слышу, как хлопает входная дверь. Макс вернулся. Иду к нему и, обхватив себя за плечи, преданно заглядываю ему в глаза.

Очень хочу услышать, что он уже во всем разобрался, и все это скоро кончится.

Но хмурый Макс лишь ворчит:

– Что за дебильные выходки… Отморозки. Фильмов, что ли, насмотрелись? Они б еще лошадиную голову подбросили…

– Какую голову? – в ужасе переспрашиваю я.

– Не бери в голову. Лошадь им так просто не достать.

Успокоил! Просто бог успокоения!

– Что это значит, Макс? – пытаюсь я таки выудить у возмутительно спокойного Лютаева хоть какие-то объяснения.

– Пугают, – пожимает он плечами.

– Им удается, – ёжусь я.

– Не очень, правда, понятно зачем. Сдается мне, это – дурацкая инициатива кого-то из прихвостней Комолова-младшего.

Идиоты. Совсем им дурь мозги выжрала.

– Ты уже начал заниматься моим вопросом? – с надеждой спрашиваю я.

Он кивает.

– Да, кое-что уже выяснил. Не переживай, аванс я отработал, – усмехается он."

"Очень хочется его треснуть промеж ушей. Нашел время скалиться! Я и так чуть живая от страха.

– Не сверкай на меня глазами. Если ты пришла в себя, сделай мне кофе, а я пока расскажу, как обстоят дела, – он усаживается за кухонным столом, вытягивая длинные ноги.